Портал работает в тестовом режиме. При обнаружении ошибок просьба сообщать на почту feedback@ngee.ru
Большой Баннер

Литье металлов под давлением общества

Новые вызовы для металлургической отрасли в 2021 году

Москва. 28 декабря. INTERFAX.RU - Не успели российские металлурги оправиться после прошлогоднего коронакризиса, который сопровождался локдаунами по всему миру, падением спроса и внеплановой корректировкой инвестпрограмм, заморозкой или переносом проектов на более поздние сроки, как перед отраслью встали новые вызовы.

Стремительный рост цен на металлы стал поводом для обсуждения различных вариантов как его сдерживания, так и изъятия сверхприбылей у металлургов. Год бурных дискуссий бизнеса с правительством вылился в договоренности о повышении с начала 2022 года НДПИ и введении акциза на сталь. Государство предупредило металлургов, доходы которых стремительно росли последнее время на фоне благоприятной рыночной конъюнктуры, что не просто будет пристально следить за дивидендной политикой компаний, но и ждет существенного увеличения инвестиций.

Металлурги, которые еще в 2020 году сокращали capex, резко изменили вектор и стали активно наращивать планы капзатрат, что, казалось бы, уже непросто сделать при и без того избыточном производстве в ряде отраслей, их экспортоориентированности и отсутствии ярких потенциальных M&A-сделок. На помощь пришла набирающая все большую популярность ESG-повестка, которая еще совсем недавно не привлекала столь пристального внимания корпораций, несмотря на растущий интерес инвестфондов.

Больше не хайп

За уходящий год ESG-повестка превратилась в России из модного слова в неотъемлемую часть стратегии практически каждой компании – по крайней мере, на бумаге. Российские металлурги корректируют теперь свои стратегии не только с учетом спроса, предложения и макропрогнозов, но и с учетом ожиданий и требований инвесторов к принципам компании в отношении экологии, социальной политики и корпоративного управления. Становится очевидным, что инвесторы не меньше, чем регуляторы, заставляют компании меняться и корректировать свои стратегии с точки зрения стратегии ESG.

В начале этого года в своем обращении к CEO крупнейших компаний глава фонда BlackRock Ларри Финк называл влияние на климатические изменения одним из наиболее важных факторов оценки компании. "Когда рынок начинает закладывать в стоимость компании оценку климатических рисков, это влечет фундаментальное перераспределение капитала. Мы понимаем, что климатические риски – это инвестиционные риски", - писал Финк.

По оценкам BlackRock, только за 11 месяцев 2020 года инвестфонды по всему миру вложили около $288 млрд в активы устойчивого развития, что на 96% больше, чем за весь 2019 год.

"Я уверен, что это начало длительного, но стремительно развивающегося процесса, который растянется на многие годы и переформатирует стоимость совершенно любых активов", - отмечал глава BlackRock.

То, что интерес инвестиционных фондов к нефинансовым показателям компаний с каждым годом усиливается, подтверждают российские металлургические компании.

"Безусловно, мы видим все более пристальное внимание инвесторов к ESG-повестке, каждый запрос включает вопросы по данной теме", - сказала "Интерфаксу" представитель "Северстали" Анастасия Мишанина.

"Повестка экологически эффективного и чистого производства сейчас является одним из приоритетов для инвесторов. Многие из наших иностранных инвесторов не только задают вопросы, но и выдвигают свои предложения по возможным улучшениям", - соглашаются на "Магнитогорском металлургическом комбинате".

Все опрошенные "Интерфаксом" компании подтверждают более пристальное внимание к факторам устойчивого развития и ESG-практикам со стороны и российских, и западных инвесторов, отмечая при этом, что не наблюдают снижения спроса с их стороны.

"ESG – это больше не хайп. Это не надстройка над бизнесом, это и есть способ ведения бизнеса. И давление на компании будет расти со всех сторон", - считает руководитель управления по коммуникациям и работе с инвесторами "Северстали" Владимир Залужский.

Сегодня ESG факторы учитывают уже до 90% управляющих фондами. По мнению Залужского, в скором времени нельзя будет привлечь кредитное финансирование от международных банков, если компания не улучшается в сфере ESG. "Это требование будет зашито в условиях кредита. Их можно понять – штрафы за экологические и прочие нарушения становятся колоссальными и в некоторых случаях могут привести к банкротству бизнеса. Поэтому понятие "ESG-дефолт" компании стало реальностью", - отмечает он.

О том, что риски по ESG в перспективе могут начать влиять и на банковские ставки, особенно в долгосрочном финансировании, говорит и директор по развитию активов, инвестициям и стратегии "Объединенной металлургической компании" Дмитрий Чернышев.

"Разница в долгосрочности и рисках между "зелеными" и "не зелеными" проектами может влиять на разницу в оценке рисков кредитования и, как следствие – на процентные ставки", - полагает он.

Все вопросы – к государству

Россия хоть и плавно, но достаточно активно вливается в мировую зеленую повестку и начинает двигаться в сторону углеродного регулирования вслед за Европой и Китаем.

С 1 января 2022 года российские компании-эмитенты выбросов СО2-эквивалента выше 150 тыс. тонн/год должны будут вести отчетность, а с 2023 года представлять ее для учета. Для тех компаний, у кого выбросы выше 50 тыс. тонн/год, правила по обязательной отчетности будут действовать с 2025 года.

Кроме того, запланирован климатический эксперимент в Сахалинской области, предусматривающий инвентаризацию выбросов и поглощений парниковых газов, внедрение квотирования выбросов регулируемых организаций.

"По результатам эксперимента будет проще понять перспективы торговли углеродом и принять решение о масштабировании эксперимента на территорию России, - говорят в ММК Виктора Рашникова. - Уже сам факт ведения такой работы предполагает последующее "ужесточение" регулирования в РФ".

Многие российские компании надеются, что Россия сможет договориться с Европой и Китаем и интегрировать свою систему с объявленной Евросоюзом системой трансграничного углеродного регулирования.

"Что касается необходимости унификации углеродного регулирования, конечно, сближение систем упростило бы ситуацию для бизнеса. Достичь этого сближения возможно с помощью диалога между регуляторами с участием компаний", - отмечает Мишанина из "Северстали".

Еврокомиссия этим летом представила масштабную программу по борьбе с изменением климата, целью которой является сокращение к 2030 году выбросов CO2 в странах ЕС не менее чем на 55% по сравнению с показателями 1990-х годов и до нулевого уровня к 2050 году. Одним из ключевых пунктов реформы является введение углеродного налога, предусматривающего взимание сборов с импортируемых ЕС товаров в зависимости от их углеродного следа. На первом этапе сборами будет облагаться импорт стали, цемента, удобрений и алюминия. Предварительный переходный период углеродного регулирования будет действовать с 1 января 2023 до конца 2025 года. С 2026 года механизм уже будет окончательно утвержден и вступит в силу. До этого времени платежи не предусмотрены, но импортеры обязаны будут ежеквартально предоставлять соответствующие отчетности о выбросах. Механизм, по оценке Минэкономразвития, затронет поставки из РФ продукции на $7,6 млрд в год.

"Введение налога на выбросы углерода (в РФ - ИФ), безусловно, является риском для "Северстали", потому что наше производство достаточно углеродоемкое. Тем не менее, мы ставим амбициозные цели по сокращению выбросов углерода и используем лучшие доступные технологии, а также создаем совместные предприятия с технологическими компаниями для ускорения работы над углеродно-нейтральными технологиями", - говорят в "Северстали".

Объявленная краткосрочная цель компании – сократить выбросы парниковых газов на 3% к 2023 году относительно показателей 2020 года. Общий объем снижения составит более 1 млн тонн. К 2030 году "Северсталь" намерена снизить выбросы СО2 на 10%. Этот целевой уровень позволит компании войти в топ-15% мировых производителей стали с наименьшей интенсивностью выбросов парниковых газов.

Возможное введение в России дополнительного налогового регулирования и уровень при этом конкурентоспособности российских компаний вызывает определенные беспокойства и у ОМК.

"Если налоговая нагрузка при экспорте все равно будет, но климатический налог мы заплатим в России, и он будет учтен при экспорте в Европу, то это замечательно - лучше мы заплатим налоги в нашей стране, - пояснил "Интерфаксу" Чернышев. - Если мы сможем для компенсации углеродного следа инвестировать в компенсирующие мероприятия, например, восстановление и уход за лесами или иные мероприятия, и это будет учтено при трансграничном налогообложении - замечательно, мы будем инвестировать в климатические проекты в России".

"Но если система окажется такой, что в России углеродные налоги соберут, а при трансграничном регулировании сталь повторно обложат пошлинами - это приведет к потере конкурентоспособности отрасли и негативным последствиям. И здесь, действительно, вопрос к государству - не только и не столько в выработке собственных мер налогообложения, сколько в достижении стандартов межгосударственного регулирования и соглашений с ЕС и иными участниками регулирования. Если Россия успеет синхронизировать законодательную и нормативную базу, чтобы она была "принята" в ЕС, то это позволит нам платить углеродный налог в России и представлять информацию об этом в документах на экспорт. Очень надеемся на такое развитие событий", - заявил топ-менеджер ОМК.

С тем, что решение вопроса с унификацией стандартов углеродного регулирования зависит от возможности достижения компромиссного решения всеми заинтересованными государствами, согласны и в ММК: "Что касается унификации стандартов углеродного регулирования - это вопрос к правительствам".

"Международное энергетическое агентство считает, что цель по снижению нетто-выбросов СО2 до нуля к 2050 году является крайне амбициозной и труднодостижимой, но все-таки реальной, если правительства стран мира смогут координировать свои действия", - говорят в "Трубной металлургической компании" (MOEX: TRMK) Дмитрия Пумпянского.

Золото и тур

Европейское трансграничное углеродное регулирование (ТУР) пока не коснулось золота, "но все меняется довольно быстро", отмечает CFO Polymetal Максим Назимок. Опрошенные российские золотодобытчики предлагают действовать на опережение и готовить внутри страны базу для перехода к низкоуглеродной экономике.

"Весь мир идет по этому пути. России также важно заниматься вопросом углеродного регулирования, подготовить платформу для перехода к низкоуглеродной экономике, добиться признания российского законодательства другими странами, чтобы шел взаимозачет налоговых платежей", - считает директор Nordgold по правовым вопросам и ESG Евгений Тулубенский.

"Мы, как любой бизнес, конечно, против роста налоговой нагрузки. Но углеродного регулирования не избежать, вопрос только в том, как сделать так, чтобы углеродный налог не стал лишь фискальной мерой, а был направлен на реальное сокращение выбросов CO2. Для этого он должен быть строго дифференцирован в зависимости от экологичности производства, стимулировать производителей к сокращению выбросов. Плюс, нужны меры поддержки проектов по декарбонизации, например, через субсидирование процентных ставок по "зеленым кредитам" или стимулирование трансфера технологий улавливания и хранения углерода", - предлагает глава "Полюса" Павел Грачев.

Скорее всего, какое-то углеродное регулирование будет внедрено в России в обозримом будущем, считает Назимок, "и его будут стараться синхронизировать с остальным миром, чтобы не отдавать углеродный налог Европе". С другой стороны, активнее регуляторов вопросы ESG уже поднимают инвесторы.

"У нас две точки давления. Первая – регуляторы, которые анонсировали планы по углеродному налогу. С другой стороны – наши инвесторы. Они двигаются гораздо быстрее регуляторов, требуют от нас планы по углеродной нейтральности, - напоминает Назимок. - И мы эти планы в 2022 году будем дорабатывать и объявлять. Polymetal пойдет по траектории, которую мы объявили весной, но продлим ее дальше во времени, постараемся выйти на ту самую углеродную нейтральность. Для себя решили, что не будем объявлять планы, не подкрепленные реальными проработками и не основанные на уже существующих реальных коммерциализированных технологиях. С другой стороны, хотим как можно меньше полагаться на финансово компенсирующие мероприятия. Покупать квоты – самая крайняя мера. Потому что, строго говоря, это не озеленение, а лишь перераспределение выбросов от одного эмитента к другому".

"Полюс" в начале следующего года планирует представить климатическую стратегию, в которой рассмотрит шаги по декарбонизации производства, разработает методологию по расчету внутренней цены на углерод и сформирует подход к возможным компенсаторным мероприятиям, отмечает Грачев. По результатам компания сможет представить соответствующий бюджет на ближайшие годы.

"В следующем году мы намерены завершить работу над созданием детального плана снижения выбросов СО2 на текущих активах, - рассказал Тулубенский. - В нем также будут критерии для обеспечения углеродной нейтральности проектов, срок эксплуатации которых достигнет 2050 года. Будут определены требования к использованию энергии, полученной из возобновляемых источников, и применению горной техники и обслуживающих транспортных средств с минимальными выбросами СО2 или полностью без выбросов. Также мы проработаем возможности повышения энергоэффективности перерабатывающих и аффинажных мощностей. На основе этого плана мы сможем оценить объем требуемых инвестиций и балансирующих мероприятий".

Плата за углерод

Создание рынка СО2 в России – это не только способ достигнуть углеродной нейтральности, он также может иметь и более прикладной характер, а именно – повысить инвестиции промышленных производителей, в частности металлургов, в обновление производства. Достижение этой второй, прикладной цели поможет переходу к более современным технологиям и замене производств, которые зачатую были построены 70-80 лет назад, полагает Борис Синицын из "Ренессанс Капитала".

Аналитики Альфа-банка ожидают, что компании начнут более активно объявлять о своих программах по снижению углеродного следа и достижении целей по нулевым выбросам на фоне объявленной РФ стратегией об углеродной нейтральности к 2060 году.

На данный момент из 20 крупнейших по рыночной капитализации компаний только две пообещали стать углеродно-нейтральными к 2050 году - "Татнефть" (MOEX: TATN) и "Русал", отмечают эксперты Альфа-банка в обзоре Eco warrior. Крупнейшие мировые горнодобывающие компании, среди которых BHP, Rio Tinto, Anglo American и Vale, уже встали на путь сокращения выбросов до нуля. Самой амбициозной, пожалуй, стала Fortescue Metals - компания хочет достигнуть уровня углеродной нейтральности к 2030 году.

"Норникель" пока не принявший на себя обязательств по срокам достижения углеродной нейтральности, рассчитывает достичь этого намного раньше рубежа, предусмотренного в национальных целях. ГМК ориентируется на сокращение выбросов на 1,5 млн тонн (при ожидаемом выбросе около 10 млн тонн до 2028 года) - с учетом увеличения выпуска продукции к этому времени на 30-40% и негативном эффекте в виде дополнительных 2 млн тонн углекислого газа в ходе реализации крупнейшего экологического проекта, Серной программы. Преимуществом компании является значительная доля гидрогенерации в энергобалансе (около 55%), которая может возрасти по итогам запланированной реконструкции второй гидроэлектростанции Норильского промрайона, Курейской. При этом "Норникель" рассматривает все возможные альтернативы по строительству генерации на основе возобновляемых источников энергии (ВИЭ), хотя в силу специфики погодных условий Таймыра потенциал не только солнечной, но и ветровой энергетики ограничен. До 2028 года "Норникель" планирует ввести около 3 гигаватт мощностей на ВИЭ.

По мнению аналитиков "Ренессанс Капитала", европейская система торговли квотами (EU ETS) на выбросы парниковых газов, как наиболее развитый торговый механизм во всем мире, будет существенно ужесточаться, а цены на СО2 к 2030 году могут вырасти до 265 евро/тонна с 75 евро/тонна на данный момент.

В системе ETS в Китае, по прогнозам экспертов, цены с текущих $7/тонна вырастут к 2030 году до $50/тонна. По пилотному проекту на Сахалине ценовой коридор по углероду составляет 150-2000 руб./тонна ($2-27/тонна СО2).

"Пока нет ясности, примет ли российское правительство принципы, сходные с EU ETS", - отмечают эксперты.

"Мы полагаем, что в долгосрочной перспективе новая система торговли углеродом отразится на затратах пирометаллургии и приведет к росту цен на алюминий, никель и сталь на 20-45% по сравнению со среднесрочными ожидаемыми уровнями", - говорится в обзоре "Ренессанс Капитала".

В недавнем интервью Bloomberg замминистра финансов Алексей Сазанов заявил, что РФ изучает возможность введения системы торговли углеродом, аналогичной ЕС и КНР.

Если бы правила карбонового рынка EU ETS были реплицированы в РФ, то российским сталепроизводителям пришлось бы в среднем платить за 25% прямых выбросов, относящихся к производству стали, подсчитали в "Ренессанс Капитале".

При этом, если другие страны последуют примеру Европы и Китая по введению правил карбонового рынка, то доля мировых выбросов, которая покрывается схемами торговли квотами, может увеличиться с 16% по итогам 2021 года до более 40% в 2025 году, полагают эксперты.

"Дальнейшее неизбежное усиление курса на декарбонизацию подразумевает рост себестоимости производства металлов, потому что, как показала европейская практика, единственный эффективный способ снижения выбросов - торговля СО2. Китай в ближайшее время намерен последовать примеру Европы и создать рынок для торговли выбросами, и этот сценарий представляется неизбежным для других развитых и развивающихся рынков мира", - отмечают в "Ренессанс Капитале".

По оценкам аналитиков, только тот факт, что Европа, Китай и некоторые другие страны создадут рынки СО2, может привести к росту себестоимости, например, алюминия почти на $900/т, что на 45% выше среднего значения за последние 10 лет. Значительный рост себестоимости можно также ожидать для никеля, стали и других металлов.

Почти все опрошенные "Интерфаксом" крупные российские производители черных металлов уже используют в своих внутренних расчетах цену на углерод.

По словам директора по развитию активов, инвестициям и стратегии ОМК, в отрасли условно принята внутренняя цена на углерод на уровне средневзвешенной цены "оффсетов" - углеродных единиц, компенсирующих выбросы.

"Мы ввели такой инструмент, и все новые проекты выбираем с учетом фактора СО2 и его влияния на климат. По результатам завершающегося в этом году инвестиционного цикла у нас отобрано более 70 проектов по влиянию на СО2, каждый из которых в своей мере даст выполнение цели 2023 года. Подробнее об этом также расскажем уже в 2022 году", - сказала Мишанина из "Северстали".

Практика расчета внутренней цены на углерод (shadow pricing) недавно внедрена и на "Новолипецком металлургическом комбинате" (MOEX: NLMK) Владимира Лисина.

"Это позволяет обеспечить соответствие изменяющемуся регуляторному ландшафту, повышение эффективности инвестиций в решения по декарбонизации, а также искать и находить эффективные возможности для достижения углеродной нейтральности, - заявил официальный представитель НЛМК. - Внутренняя цена на углерод позволяет ранжировать климатические проекты в соответствии с их важностью для декарбонизации компании. Базовая цена соответствует текущим уровням ETS, а для моделирования различных ценовых сценариев используется анализ чувствительности".

Позелените сталь

Декарбонизация - один из главных мировых трендов, который имеет к металлургии самое непосредственное отношение: по объему выбросов СО2 отрасль находится на четвертом месте, напоминают в "Ренессанс Капитале".

В сталелитейной отрасли доменные печи все еще занимают лидирующее положение: в России мощности по производству чугуна оцениваются примерно в 60,8 млн тонн, ключевые игроки - НЛМК, Evraz, ММК и "Северсталь".

Процесс производства стали напрямую связан с эмиссией СО2, так как углерод используется непосредственно в процессе получения железа. В то время как средний объем эмиссии на тонну стали при доменном производстве составляет в среднем 2 тонны СО2 на тонну, при выпуске стали в электродуговых печах этот показатель составляет около 300 кг СО2/тонна стали, говорят аналитики Альфа-банка.

Доля российских производственных сталеплавильных мощностей по компаниям, данные Альфа-банка:

 доменные печиэлектродуговые печи
НЛМК26,5 %10 %
Evraz17,5 %5 %
ММК17,1 %11 %
Северсталь17,0 %6 %
Тулачермет3,9 %-
Мечел7,1 %7 %
Металлоинвест6,0 %15 %
Другие4,9 %33 %

В ТМК поддерживают глобальные цели по снижению выбросов парниковых газов, утверждая, что "инвестиции в достижение углеродной нейтральности отроют новые возможности и перспективы, в том числе по развитию новых отраслей промышленности и выходу на новые рынки".

"Металлургическое производство должно стать более "зеленым", - говорят в компании, напоминая, что ТМК к концу 2023 года планирует сократить углеродный след еще на 8% (компания инвестирует для этого почти 3 млрд рублей).

"При этом мы не считаем нужным давать слишком оптимистичные обещания по достижению углеродной нейтральности. ТМК ставит перед собой достижимые цели и постепенно повышает планку, в перспективе этому будут способствовать новые технологии, развитие чистых источников энергии. Что касается доменного производства - от него мы давно отказались как от устаревшего и неэкологичного", - сказали в компании.

По словам представителя НЛМК, для металлургов достижение углеродной нейтральности на практике "представляется немного более сложным мероприятием, чем это может выглядеть на бумаге".

"Одно ясно, что при сохранении традиционной доменной технологии производства углеродной нейтральности достичь будет невозможно. Скорее всего, для этого потребуется развитие новых прорывных технологий с использованием, например, водорода. Если компания заявляет, что она сможет достичь углеродной нейтральности, не изменяя доменному производству, это заставляет сомневаться в реализуемости программы декарбонизации", - отмечает представитель НЛМК.

Согласны в этим и в "Северстали": на данный момент технологии, с помощью которых в теории можно достичь углеродной нейтральности, еще не опробованы в полной мере, либо сложно масштабируются.

"Основной упор должен быть сделан на оптимизацию и улучшение текущих технологий, сокращение Scope 1 и Scope 2, т.е. эмиссии, которая производится в результате нашей хозяйственной деятельности. Некоторые компании говорят о глубокой декарбонизации, но только в рамках отдельных площадок, на которых планируется пилотировать технологии улавливания углерода или водородные технологии. Но одна история - достичь углеродной нейтральности в рамках пилотной площадки, где производство 1 млн тонн стали в год, и география расположения позволяет использовать такие технологии, а совсем другая - декарбонизация крупной металлургической компании полного цикла либо отрасли в целом", - говорит Мишанина из "Северстали".

Пока, по оценкам компании Алексея Мордашова, такая декарбонизации крупного холдинга даже на горизонте-2050 "кажется не совсем реалистичной": для этого должна быть разработана научно обоснованная отраслевая траектория, которая бы воспринималась внешним сообществом как легитимная и соответствовала требованиям Парижского соглашения.

"Сейчас многие инвесторы, страховщики спрашивают - является ли ваша цель научно обоснованной? И надо понимать, что отраслевой обоснованный сценарий для металлургии не разработан. Он разработан для энергетики и для авиационной отрасли, а для металлургии - нет. И мы совместно с Worldsteel, с аналитическими агентствами и инициативой SBTi хотим разработать, согласовать и утвердить научно обоснованную цель для металлургии", - говорят в "Северстали", добавляя, что компания готова следовать отраслевой траектории, но для этого "необходимо знать, какие будут доступные технологии и в каком году, какая будет доступность ресурсов (того же самого лома, возобновляемой энергетики, стоимость первичных материалов, электроэнергии и т.д.)".

"Это будет не наша корпоративная разработка, а научный труд, и на данном этапе его разработки мы понимаем, что металлургия может сократить выбросы по СО2 на 58% к 2050 году, не больше. И это уберет все спекуляции относительно металлургии, - отмечает Мишанина. - Мы хотим донести до мирового сообщества, что черная металлургия сейчас в непростой ситуации. Не потому, что компании отказываются сокращать углеродный след, а потому что пока в мире нет масштабируемых технологий для этого. Спрос на сталь есть, сталь - это основа циркулярной экономики, но сейчас нет способов, которые позволят произвести сталь полностью без углеродного следа в больших масштабах, чтобы удовлетворить все 1,8 млрд тонн ежегодного спроса. Важно сохранить баланс между амбициозностью целей и их научностью и реализуемостью".

О том, что достижение металлургами углеродной нейтральности в среднесрочной перспективе маловероятно, предупреждал на недавнем Дне инвестора ММК бенефициар компании Рашников.

"Китай сказал про углеродную нейтральность в 2060 году. Вы представляете, что такое 2060 год? Это 40 лет. Кто-то говорил про 2050 год. Мы тоже будем не раньше. Я, если честно, как металлург, который столько работает, не верю, что это произойдет в какое-то ближайшее время, - говорил он. - А если это произойдет, то в Америке, наверное: мы сегодня продаем металл по одной цене, а они продают там в три раза дороже - закрыли рынок и продают. Наверное, там с такой отдачей можно, может быть, без субсидий, а в остальных странах, я думаю, что без дотаций просто нереально перейти за короткий промежуток (к уровню углеродной нейтральности - ИФ). Со временем, наверное, да. Но это будет 30 либо больше лет. Поэтому такая сталь на сегодняшний день золотая".

Рашников обратил внимание и на существенный объем инвестиций для достижения уровня углеродной нейтральности и производства "зеленой" стали: "Просто вдумайтесь: мы вам сегодня озвучили проекты с ежегодными капзатратами $1,25 млрд - умножим на четыре. Это $5 млрд за четыре года мы инвестируем, и у нас углеродный след уменьшится всего с 2 тонн до 1,8 тонны СО2 на тонну стали. И то мы считаем, что делаем подвиг".

Сегодня российская металлургия на 75% состоит из производства стали по доменно-конвертерной технологии, и пока нет экономического смысла сносить имеющееся и строить новое по иным технологиям, полагает Чернышев. "Но при устаревании имеющихся мощностей доменно-конвертерной технологии компании будут рассматривать применение иных технологий", - говорит топ-менеджер ОМК.

Выбросы ПГ (данные компаний):

 ММК НЛМК Evraz Северсталь Металлоинвест 
 20162020201620202016202020162020  
Scope 1 (тыс. т СО2 экв.)31 30026 09130 35630 03635 81039 48023 20026 40014 30013 700
Scope 2н/д706,73 8103 5525 0204 1401 480**1 4604 1004 100
Scope 1 (т СО2 на т стали)н/д*2,18*2,04***1,98***2,111,972,097**2,0630,9/2,4****0,9/2,3****

***Scope 1+2 (т СО2 на тонну стали)
**Данные за 2017 год*Удельные выбросы ПГ на тонну стали по методологии ISO 14064: 2018

**** ОЭМК/Уральская сталь

Низкоуглеродный водород

Путь к углеродной нейтральности лежит, в частности, через внедрение водородных технологий. Это второй этап "озеленения" металлургии после перехода на электросталеплавильный процесс с использованием ПВЖ/ГБЖ, отмечают в "Металлоинвесте" Алишера Усманова. Водород - климатически-нейтральный газ, который может использоваться в качестве основного восстановителя железа.

"Технологически эта задача выглядит решаемой, но, чтобы уверенно говорить о переходе на водородную металлургию, необходимо решить вопросы производства, транспортировки, накопления и хранения водорода, - говорит представитель компании Усманова. - Ключевое условие "зеленого" перехода - водород должен быть произведен с нулевым углеродным следом. То есть при производстве водорода должны использоваться возобновляемые источники энергии".

"Традиционные" возобновляемые источники энергии (ВИЭ) – солнечная, ветряная энергетика - не смогут удовлетворить потребности мировой промышленности, полагают в "Металлоинвесте". Поэтому один из ключевых вопросов - признание атомной энергии в качестве низкоуглеродной на международном уровне, отмечают в компании.

В то же время есть и другие технологии получения низкоуглеродного водорода – например, его производство с помощью природного газа с улавливанием и захоронением попутного СО2.

В "Металлоинвесте", как и в большинстве других метхолдингов, сегодня смотрят на обе технологии, обсуждают с другими игроками партнерские пилотные проекты по их отработке. Уже сегодня у компании есть возможность модернизации оборудования под использование до 30% водорода в качестве восстановительного газа при производстве горячебрикетированного железа. Новые установки по производству ГБЖ, которые строит "Металлоинвест", проектируются с перспективой полного перехода на использование водорода в качестве восстановителя.

В ТМК также отмечают, что в среднесрочной перспективе производство и потребление водорода будут только расти. По оценкам компании, доля водородной энергетики начнет расти с 2025 года, а к 2030 году темпы роста будут уже довольно ощутимыми.

"В целом у водородной энергетики есть все шансы занять 10-15% на российском рынке энергоресурсов. В первую очередь, за счет решений для транспорта, а также инфраструктуры для резервной энергогенерации", - сказал представитель ТМК.

В то же время для конкуренции с природным газом себестоимость водорода должна быть около $1 за кг, а пока что себестоимость "зеленого" водорода находится в районе $4-4,5 за кг без учета особенностей хранения и транспорта, полагают в ОМК.

"Так что это пока большой технологический и экономический вопрос. Ну и общая теория говорит о том, что водород - это вторичный носитель энергии, чтобы его получить, надо какой-то первичный носитель энергии трансформировать в водород с соответствующими затратами и потерями. Поэтому очевидно, что переход на водородную энергетику приведет к росту стоимости энергоносителей, за что мы все - потребители товаров - должны будем платить", - резюмирует Чернышев.

Одним из примеров подхода к декарбонизации отрасли с использованием практики перехода к производству стали в электрических дуговых печах из железа прямого восстановления и ГБЖ является проект "Эколант" акционера ОМК Анатолия Седых. Сталь (заготовку) он будет выпускать из российского железорудного сырья и природного газа. Использование новых технологий позволит втрое сократить выбросы СО2 в сравнении с традиционной доменной технологией производства стали из угля и руды.

НЛМК также делает ставку на водород: в этом году компания объявила о строительстве на базе Стойленского ГОКа нового горно-металлургического производства. Проект включает развитие нескольких производственных переделов с освоением новой для компании продукции - ГБЖ. При строительстве ГБЖ модулей НЛМК закладывает возможность перехода с природного газа на водород.

"С технологической точки зрения это относительно простой процесс, который не потребует существенных дополнительных инвестиций. Однако для успешной реализации такого перехода потребуется доступный по объемам и цене зеленый водород. Без доступа к достаточному количеству зеленого водорода по приемлемой цене полный переход на эту технологию может оказаться нерентабельным", - говорит представитель компании.

Изучает перспективы использования водорода совместно с пантерами и "Северсталь". Например, компания работает над производством "зеленого" водорода в Карелии, который можно будет использовать на "Карельском окатыше", если технология окажется эффективной.

"В теории у нас есть возможность использовать водород в производственном процессе, например, для прямого восстановления железа из руды с использованием водорода вместо природного газа. Однако, нам необходимо внимательно рассчитать все финансовые параметры такого проекта, прежде чем брать какие-либо обязательства перед нашими инвесторами. В настоящий момент мы развиваем научно-исследовательский проект совместно с "НОВАТЭКом", направленный на разработку технологии прямого восстановления на основе природного газа, которая значительно снизит выбросы углерода", - сказала Мишанина.

Что касается зеленого водорода - есть несколько технологических и финансовых ограничений, поскольку для внедрения технологии потребуются существенные капитальные затраты для производства и транспортировки "голубого/зеленого" водорода на производственные площадки, отметили в "Северстали". Пока в России достаточно мало зеленой электроэнергии, поэтому в ближайшее время невозможно создание достаточного количества зеленого водорода, отметила представитель компании.

Зеленое ли золото

Считается, что золотодобывающим компаниям может быть проще достичь углеродной нейтральности, чем другим участникам горнорудной отрасли в силу исходно низкого уровня общих годовых выбросов - лишь 0,2% от общемировых выбросов Scope 1 и Scope 2, по данным "Полюса". Для сравнения, доля алюминия - 2%, а стали - 9%. Это производная двух факторов: во-первых, общемировой объем производства золота около 3-4 тыс. тонн против десятков миллионов тонн алюминия и полутора миллиардов тонн стали, а во-вторых - углеродоемкость золота на $1 одна из самых низких среди металлов - в 11 раз ниже, чем у алюминия, и в 6 раз ниже, чем у стали.

Выбросы ПГ (данные компаний):

 Полюс Polymetal Nordgold 
 201620202016202020162020
Scope 1 (тыс. т СО2 экв.)122015102686134521041
Scope 21960510460566н/д124
Scope 1 (т СО2 на т переработанной руды)0,1200,0450,0640,076н/д0,023

"По опыту общения с иностранными инвесторами могу сказать, что они смотрят на каждую компанию отдельно, а не на углеродоемкость отрасли в целом, - добавляет Назимок из Polymetal. - Возьмем пресловутую углеродную нейтральность: ты можешь просто стартовать к ней с чуть более низкого базового уровня. Но легче от этого не будет. По крайней мере с нашей структурой активов это вообще не легко, потому что много удаленных объектов без доступа к зеленой сетевой электроэнергии"."Действительно, удельные выбросы у производителей золота - 30-60 кг CO2 на $100 выручки, тогда как у производителей индустриальных металлов в 10-15 раз больше, - отмечает глава "Полюса" Грачев. - Однако сравнительно низкий уровень выбросов не означает, что производители золота не должны работать над дальнейшим снижением углеродоемкости".

"Я бы сказал, не все то "зеленое", что золото, - согласен Тулубенский из Nordgold. - Конечно, золото в целом "зеленее" других металлов. Однако для его производства также требуется энергия, и важно, чтобы доступность возобновляемых источников энергии, особенно в отдаленных регионах, и их эффективность росла и давала возможность золотодобытчикам переходить на "зеленые" источники энергии".

Также в вопросе "озеленения" золота большую роль играют производители горной и вспомогательной техники, добавляет Тулубенский. "Золотодобытчикам нужны эффективные электрокары и желательно без человека в кабине, то есть полностью автоматизированные. При этом горная техника нового поколения должна работать не только в шахтах, но и в карьерах. Мы пока не видим подобных, подходящих отрасли, готовых решений на рынке и активно работаем с производителями с тем, чтобы их технологии развивались с учетом наших потребностей", - поясняет он.

Любопытное мнение относительно "устойчивости" золота высказал на конференции Mines and Money Иви Хамбро из BlackRock - крупнейшей в мире инвесткомпании по объему активов под управлением. Сейчас инвесторов, которые смотрят на сырьевой сектор через призму ESG, волнует, какие commodities важны для будущего, с одной стороны, и как они производятся - с другой. Проще оправдать необходимость вмешаться в природу и "вырыть" карьер, если ты добываешь медь или никель, или другие сырьевые товары, которые будут задействованы в энергопереходе, пояснил Хамбро, а золотодобытчикам нужно подумать, как преподносить себя молодому поколению, как показать свою актуальность для будущего.

"Золото было финансовым активом, средством обмена на протяжении тысячелетий, - напомнил Хамбро. - И я думаю, что таковым оно и останется еще надолго, но нам нужно найти способ ввести золото в обращение, чтобы оно действительно снова стало деньгами". На фоне инфляции, губительной для бумажных активов, прежде всего, валют, люди начинают тянуться к альтернативе - криптовалютам и т.д. Золото - естественное направление инвестиций в таком случае, считает Хамбро, и, когда добывающие компании поймут это, они смогут репозиционировать себя в глазах инвесторов.

"Кстати, выбросы CO2 при майнинге одного биткойна совпадают с удельными выбросами при производстве индустриальных металлов, - напоминает Грачев. - Несмотря на то, что некоторые участники рынка пытаются противопоставлять биткойн золоту как инструмент хеджирования рисков, именно золото - это тот "зеленый хедж", который нужен рынку в условиях глобального тренда на устойчивое развитие".

29.12.2021 г. /Интерфакс/

Великое нефтяное голодание - ограничения на добычу превращаются в символические

Полезное

Итоги года в мировой нефтедобыче

Москва. 28 декабря. INTERFAX.RU - Прошло пять лет с момента заключения декларации о сотрудничестве между странами ОПЕК и не-ОПЕК. Сделка с успехом демонстрировала возможности поддержания цен на нефть на приемлемом уровне, но в этом году "что-то пошло не так".

Если раньше заявления о перевыполнении соглашения ОПЕК+ демонстрировали приверженность ей, то теперь, когда рынок задыхается от недостатка нефтяного кислорода, это, скорее, минус. За минувший год коалиция повысила планки отсчета снижения нефтедобычи для пяти стран, в частности для России, однако озвученные прогнозы на 2022 год означают, что РФ не сможет увеличить производство в рамках разрешенных ей уровней.

Уже сейчас ряд государств ОПЕК+ не могут производить нефти столько, сколько позволено в рамках разрешенных им квот. Производители винят в этом приверженцев "климатической повестки", усилия которых привели к тому, что ряд финансовых институтов отказывается финансировать инвестиции в традиционные энергоносители, а компании выходят из проектов по добыче нефти (газ пока в меньшей опале).

Не помогло и вмешательство США - если прежний президент страны Дональд Трамп управлял нефтяным рынком путем переговоров с лидерами России и Саудовской Аравии, а также наложением санкций на нефтедобывающие страны и даже через твиттер, то достижения нового американского лидера Джо Байдена выглядят не столь убедительно.

Нефтяной голод

Год как всегда начался с вечного противостояния двух лидеров сделки - России и Саудовской Аравии. Последней нужны более высокие цены на нефть, что определяет ее вечный "осторожный подход" к предложениям по наращиванию добычи странами ОПЕК+.

Как известно, государства ОПЕК+ во время пандемии и крушения спроса на нефть взяли на себя беспрецедентные обязательства с мая 2020 года совместно снизить добычу нефти на 9,7 млн б/с (почти 13% от тогдашнего спроса, впрочем, снижение было меньше, поскольку базой отсчета стал октябрь 2018 года, и по факту снижение было на уровне 7 млн б/с от апреля 2020 года).

Решение было принято сразу на два года, но с постепенным наращиванием производства. Так, если в мае-июне сокращение должно было составлять 9,7 млн баррелей в сутки к уровню октября 2018 года (при этом для России и Саудовской Аравии были приняты отдельные базы отсчета - 11 млн б/с), то с июля предполагалось наращивание добычи на 2 млн б/с, а с января 2021 года - еще на 2 млн б/с с удержанием этого уровня до мая 2022 года.

Предложения по добыче на январь 2021 года обсуждались в декабре, и Саудовская Аравия выступила за отсрочку запланированного увеличения производства, но встретила решительное сопротивление России, Казахстана и даже своего союзника - ОАЭ. Заседание было нервным, министр энергетики Саудовской Аравии принц Абдулазиз бен Сальман снял с себя обязательства сопредседателя, все боялись разрыва сделки по примеру марта 2020 года.

Но именно боязнь повторения этого сценария, когда саудовцы начали ценовую войну, открутив краны скважин на сколько это возможно, погасила вспыхнувший очаг противоречий. Саудовская Аравия, назвав минувшее заседание "Игрой престолов", все же приняла доводы Москвы, что российскому рынку нужна дополнительная нефть на фоне восстановления спроса на топливо (исключение было сделано "ввиду ситуации на внутреннем рынке").

Страны ОПЕК+ решили увеличить добычу нефти меньше, чем планировалось - лишь на 500 тыс. б/с, а не на 2 млн б/с, но договорились о ежемесячных встречах, чтобы корректировать решения в зависимости от рынка, спрос на котором всё еще определялся пандемией COVID-19 - с одной стороны, новыми карантинами и новыми штаммами, а с другой - распространением вакцин.

Далее в течение полугода России и Казахстану удавалось увеличивать свою добычу нефти, в то время как остальные участники ОПЕК+ заморозили ее, а Саудовская Аравия пошла своим путем и добровольно снизила производство на три месяца на 1 млн б/с. Цены на Brent, с января 2021 года находившиеся на уровне $50 за баррель, превысили $60.

Потребители взмолились о пощаде - подкошенная пандемией экономика якобы не могла выдерживать таких высоких цен на нефть.

И хотя Абдулазиз бен Сальман предлагал потребителям использовать накопленные запасы, с мая 2021 года ОПЕК+ начала постепенно наращивать добычу, а Саудовская Аравия планомерно отказывалась от добровольных ограничений. Россия с Казахстаном наращивали чуть меньше ввиду ранее сделанных послаблений. В результате с июля страны ОПЕК+ вошли в график добычи, изначально предусмотренный с января.

За это время цены на нефть протестировали новые высоты - $70-75 за баррель. Участники рынка объясняли это неожиданно быстрым восстановлением мировой экономики, а также проблемами на другом рынке - газовом.

Дело в том, что летом 2021 года начался рост цен на газ из-за более длинной зимы, которая отложила начало закачки газа в подземные хранилища, снижения ветровой энергогенерации в Европе, ряда аварий и ремонтов. В результате отдельные потребители газа начали переходить на мазут, подстегивая тем самым цены на нефть. Министр энергетики Саудовской Аравии, склонный прибегать к цитатам из мирового кинематографа, назвал это ситуацией, когда "хвост виляет собакой". Традиционно цены на газ определяются в зависимости от котировок нефти, теперь же котировки нефти, по его мнению, находились на слишком высоком уровне из-за роста цен на газ.

Торг здесь уместен

Видя, как рынок жаждет дополнительной нефти, один из участников ОПЕК+ решил воспользоваться ситуацией - в начале июля ОАЭ заблокировали практически согласованное решение России и Саудовской Аравии о наращивании производства и продлении сделки, потребовав повышения для себя референтной базы снижения добычи с 3,2 до 3,8 млн б/с.

Проведя двухнедельные переговоры, министры ОПЕК+ снова собрались и дали рынку новые вводные: ОПЕК+ будет наращивать добычу на 400 тыс. б/с каждый месяц до полного свертывания ограничений, взятых на себя с мая 2020 года. На конец июля они составляли 5,8 млн б/с от уровня октября 2018 года, у РФ и Саудовской Аравии отдельные референтные базы.

При этом с мая 2022 года для пяти стран - России, Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейта и Ирака - будут повышены базы отсчета снижения нефтедобычи. Для саудитов и РФ - с 11 до 11,5 млн б/с, для ОАЭ - с 3,2 до 3,5 млн б/с, для Ирака - с 4,65 до 4,8 млн б/с, для Кувейта - с 2,8 до 2,96 млн б/с, а всего - на 1,63 млн б/с.

На словах это означало, что с мая 2022 года квота снижения добычи для этих стран будет отсчитываться с более высокой планки, то есть фактическая добыча уже с мая 2022 года может повыситься только в результате таких мер.

Однако математика партнеров ОПЕК+ по уровням добычи часто была загадкой для сообщества. Так, услышав о повышении базы отсчета снижения добычи для РФ и Саудовской Аравии, аналитики сделали вывод, что эти страны, которые берут на себя одинаковые ограничения, в апреле 2022 года смогут выйти на добычу нефти в 10,4 млн б/с, а уже с мая - 11 млн б/с.

Но лидеры сделки пояснили, что на такой уровень они смогут выйти только в сентябре 2022 года. Саудовский принц сказал, что изменения базы отсчета с мая 2022 года не повлияют на трек наращивания добычи - производство будет продолжать увеличиваться на 400 тыс. б/с. Таким образом, чтобы нивелировать ограничения в 5,8 млн б/с, странам ОПЕК+ нужно увеличивать добычу нефти на 400 тыс. б/с до сентября 2022 года включительно.

В результате, сказал Абдулазиз бен Сальман, к сентябрю Саудовская Аравия будет добывать около 11 млн б/с, а на уровень 11,5 млн б/с (новая база отсчета снижения с мая 2022 года - ИФ) сможет выйти к концу 2022 года.

Комментируя повышение планок по добыче на фоне своих же призывов к осторожности, министр Саудовской Аравии заметил, что не все страны смогут увеличить добычу.

Этот тезис стал очевиден уже в следующем месяце: ОПЕК+ с августа каждый месяц перевыполняет сделку примерно на 15%, что означает недопоставку на рынок около 0,7-1 млн б/с (почти 1% мировой добычи). Если раньше наиболее полное исполнение сделки ОПЕК+ было показателем приверженности, то теперь, на голодающем рынке, перевыполненная сделка означала недопоставленные объемы и угрозу перегрева цены.

Голос из-за океана

И вот в игру включился третий игрок, которого Россия и Саудовская Аравия в этот раз посчитали лишним. США, являющиеся крупнейшим не только производителем, но и потребителем нефти, тоже стали страдать от слишком высоких цен и призвали ОПЕК+ нарастить добычу.

"Сейчас цена за галлон (3,7 литра) в большинстве мест (АЗС США - ИФ) около $3,3. И это из-за того, что ОПЕК сдерживает поставки. И поэтому происходит много переговоров, есть много людей с Ближнего Востока, которые хотят поговорить со мной. Я не уверен, что собираюсь с ними разговаривать", - заявил президент США Джо Байден.

Прежний президент Дональд Трамп довольно активно "регулировал" нефтяной рынок - призывами к ОПЕК+ из твиттера", а также переговорами и даже угрозами. Трамп во время своего правления ввел нефтяные санкции против Ирана и Венесуэлы. Саудовская Аравия сама едва избежала санкций после убийства журналиста Джамаля Хашкаджи в посольстве в Турции.

Весной 2020 года Трамп смог усадить за стол переговоров рассорившихся друзей - Россию и Саудовскую Аравию - и вернуть сделку ОПЕК+ в самый тяжелый момент кризиса, когда спрос на нефть упал на 25%, а цены уходили в минус.

Президент РФ Владимир Путин подтвердил личное "эффективное" участие Трампа в нефтяных переговорах. Комментируя свои отношения с новым президентом и обсуждение сделки ОПЕК+, российский лидер сказал в октябре, что с Джо Байденом эти вопросы не обсуждались. "Но мы в контакте с администрацией находимся. И в целом у меня достаточно рабочие, на мой взгляд, устойчивые отношения сложились с президентом Байденом", - отметил Путин.

Саудовская Аравия находится в довольно тесных отношениях с США, инвестирует в страну, и некоторые даже подозревали, что королевство, уговаривая ограничить добычу ОПЕК+, тем самым дает дорогу производителям сланцевой нефти в США.

В этот раз принц Абдулазиз бен Сальман был довольно категоричен в формулировках, комментируя призывы США к ОПЕК+ увеличить нефтедобычу, чтобы сбить цены на топливо. "Я предпочту не реагировать на это - это сверх моей заработной платы. Но как мастер своего дела, я имею дело с техническими вещами. Цены на бензин высокие, потому что он смешивается с этанолом, который подорожал в десять раз. Цены высокие, потому что в США низкие запасы, цены высокие, потому что все еще около 2-2,5 млн б/с мощностей повреждены ураганами (произошли в августе - ИФ). Импорт нефти не поможет", - сказал министр, высказав мнение, что можно было бы ограничить экспорт бензина.

Такая категоричная позиция может быть вызвана тем, что Россия и Саудовская Аравия, очевидно, решили использовать аргумент недостатка предложения в преддверии климатического саммита в Глазго (СОР26), который грозил "похоронить" использование традиционных для мировой энергетики ископаемых видов топлива.

Российский вице-премьер Новак, подчеркивая актуальность климатической повестки и предпринимаемые обеими странами шаги в этом направлении, заявил: "При этом полагаем, что Россия и Саудовская Аравия как две крупнейшие энергетические державы должны внимательно подходить к вопросам декарбонизации, препятствовать искусственному форсированию "озеленения" международной повестки дня в ущерб устойчивости национальных энергетических секторов".

Бен Сальман оперировал похожими тезисами, отмечая, что призывы к энергопереходу вызвали недостаток инвестиций в отрасль. По его словам, "впервые в истории роль ОПЕК+ ограничена" в принятии возможного решения об увеличении нефтедобычи. Принц подчеркнул, что производителям нужны сигналы от потребителей - будут ли они увеличивать спрос на нефть в условиях превалирующей "зеленой повестки".

Путин в свою очередь высказал мнение, что "политические силы, партии и отдельные деятели обещают все подряд и как можно больше и подешевле, это связано в том числе с "зеленой энергетикой", в результате банки перестают кредитовать инвестиции, инвестиции сокращаются". "Подойдет момент, когда (будет - ИФ) похоже на текущую ситуацию (в газе - ИФ) - рынок будет требовать (сырье - ИФ), а неоткуда будет взяться", - предостерег он.

"Даже сегодня страны ОПЕК+ наращивают объемы добычи даже чуть больше, чем договорились это делать. Но это могут сделать не все, далеко не все нефтедобывающие страны в состоянии быстро нарастить добычу. Это процесс долгосрочный, цикл (инвестирования - ИФ) большой", - сказал президент РФ.

Не добившийся успеха в нефтяной дипломатии Байден заявил, что есть и другие способы, как увеличить предложение. Он уговорил ряд стран-потребителей распечатать стратегические запасы нефти (SPR). Аналитики и ОПЕК+ назвали озвученные цифры высвобождения "дымом без огня", однако цены на нефть на ожиданиях немного поплясали.

Тем не менее, в ОПЕК+, в частности в России, понимают, что слишком высокие цены могут помешать восстановлению мировых экономик, разрушить спрос, а также стимулировать производителей нефти с меньшей, чем у ОПЕК, себестоимостью, например, сланцевой нефти в США, увеличить добычу.

"В моменте это достаточно стабильная (цена - ИФ), но долгосрочно может повлиять на решения потребителя, с другой может привести к ситуации, когда не ОПЕК+, а другие производители начнут наращивать добычу, получится ситуация перепроизводства, а это приводит к падению цен", - заявил глава "Газпром нефти" Александр Дюков.

Вершки и корешки

Россия активно готовится наращивать добычу, ведь 11,5 млн баррелей в сутки только нефти (без учета конденсата, хотя обычно в РФ ведут статистику, включая конденсат) - это объем, который в стране еще не добывался. По расчетам "Интерфакса", максимум РФ добывала в декабре 2018 года - среднесуточное производство составляло порядка 10,5-10,6 млн б/с. До пандемии среднесуточная добыча в стране находилась примерно на этом же уровне - 10,4-10,5 млн б/с.

В декабре 2021 года Россия добывает 10 млн б/с только нефти - это уровень, который заложен в сделку ОПЕК+. Если соглашение будет реализовываться так, как задумано - с наращиванием 400 тыс. б/с каждый месяц (доля России - 100 тыс. б/с в месяц) - к маю РФ достигнет допандемийного уровня производства - 10,4 млн б/с.

То есть, на словах "снижая" или "ограничивая" производство с оговоренного сделкой ОПЕК+ уровня, Россия уже сможет наращивать добычу нефти сверх своего исторического максимума, а для этого нужно дополнительное бурение.

В конце года Новак озвучил прогноз в журнале "Энергетическая политика": в следующем году добыча жидких углеводородов (нефти с конденсатом) в РФ составит 540-560 млн т в год, в 2023 году - 542-562 млн т.

За 11 месяцев 2021 года Россия добыла 35 млн т конденсата, то есть по году цифра может достигнуть минимум 38 млн т. Таким образом, если производство конденсата даже сохранится, производство нефти в 2022 году в максимальном варианте составит 522 млн т или 10,3-10,5 млн б/с (в зависимости от коэффициента баррелизации).

По оценке старшего директора группы по природным ресурсам и сырьевым товарам международного рейтингового агентства Fitch Дмитрия Маринченко, даже верхний интервал прогноза выглядит консервативно и подразумевает лишь некоторый рост добычи в первом квартале, а затем стагнацию.

"С 1 по 14 декабря среднесуточная добыча нефти и конденсата в России составила примерно 10,9 млн б/с, в январе она должна составить около 11 млн б/с. В этом контексте нижний интервал прогноза (540 млн тонн - 10,8 млн б/с), вероятно, подразумевает сокращение спроса на нефть и даже некоторые сокращение квот в рамках ОПЕК+. Но и верхний интервал (560 млн тонн - 11,2 млн б/с) выглядит достаточно консервативно и подразумевает только некоторый рост добычи в 1 квартале (на 100 тыс. б/с ежемесячно), а затем ее стагнацию", - сказал он.

"Добыча по итогам года может оказаться и выше, если ОПЕК+ продолжат увеличивать добычу в первой половине года, а российские компании смогут обеспечить ее рост за счёт активного бурения", - добавил Маринченко.

Андрей Полищук из Райффайзенбанка сказал "Интерфаксу": "Мы ожидаем, что добыча в России вырастет до уровней до пандемии за счет ослабления ограничений ОПЕК+ и роста добычи. В 2022 году среднее производство составит около 11,3 млн б/с с учетом конденсата. Без конденсата - около 10,5 млн б/с".

Аналитик "ВТБ Капитала" Александр Донской отметил, что прогноз банка "соответствует верхней границе диапазона" в 540-560 млн т, озвученного Новаком. При этом в 2022 году добыча нефти с конденсатом составит 11,3 млн б/с, нефти - 10,4 млн б/с.

"По состоянию на декабрь 2021 года очень преждевременно говорить о том, что Россия достигла своего пика и что свободных мощностей по добыче нет. Мы считаем, что это не так", - сказал "Интерфаксу" стратег по операциям на товарно-сырьевых рынках SberCIB Investment Research Михаил Шейбе.

"Реальный потенциал добычи нефти России на 2022 год станет известен после завершения зимней буровой программы, то есть ближе к марту. Однако можно с уверенностью сказать, что Россия в следующем году сможет добывать в пределах 11,2-11,5 млн баррелей в сутки (нефть + конденсат)", - отметил он. Среднесуточное производство конденсата в 2022 году, по словам аналитика, составит 0,95 млн б/с. Таким образом, средняя добыча нефти может составить 10,25-10,55 млн б/с.

По оценке МЭА, РФ не сможет выйти даже на допандемийный уровень в запланированные сроки.

"В настоящее время мы ожидаем, что Россия вернется к уровню своих добычных мощностей 2019 года приблизительно в 10,5 млн б/с в четвертом квартале 2022 года. Маловероятно, что РФ будет способна в 2022 году производить хоть сколько-нибудь близко к своему базовому уровню в 11 млн б/с", - считают аналитики агентства. Согласно их оценке, в августе свободные добычные мощности России составляли 640 тыс. б/с, то есть в январе-феврале 2022 года они уже будут исчерпаны.

В Минэнерго РФ отказались комментировать представленные Новаком прогнозы по добыче.

Российские компании, тем не менее, готовятся нарастить инвестиции в upstream и увеличивать добычу. Так, "Газпром нефть" заявила о плане роста добычи жидких углеводородов в 2022 году (без уточнения, на сколько вырастет добыча нефти) на 7%. "ЛУКОЙЛ" заявил, что выберет свободные мощности по добыче нефти к апрелю 2022 года и при этом планирует активно наращивать бурение. Татарстан, где основным производителем является "Татнефть", готов за три месяца выйти на допандемийный объем добычи, если будут сняты ограничения. Так, "Татнефть" способна спокойно увеличить добычу до 585-590 тыс. б/с, ее допандемийный уровень составлял 575 тыс. б/с.

По состоянию на конец апреля 2022 года, если всё будет идти в соответствии с заявленными планами, ограничения ОПЕК+ составят 2 млн б/с, а в сентябре 2022 года будут исчерпаны, если стороны не договорятся о их продлении.

Пока сделка действует до конца 2022 года, поэтому у ОПЕК+ есть четыре месяца для лавирований, которые возможны в течение будущего года. А далее каждая страна вольна (теоретически) наращивать производство, как ей вздумается. Саудовская Аравия, например, имеет текущие производственные мощности в объеме 12 млн б/с (во время ценовой войны она смогла увеличить суточное производство до 12,3 млн б/с) и говорит о возможном росте до свыше 13 млн б/с.

Вопрос - какую стратегию в данном случае выберет королевство. Обогнать своего конкурента, Россию, в объеме добычи или выиграть на цене на нефть, которая может зависеть и от взлетевшей цены на газ. Многие российские нефтяники, правда, уверены, что сделка ОПЕК+ с нами навсегда.

У США же остается возможность подрегулировать нефтяной рынок снятием санкций с Ирана.

29.12.2021 г. /Интерфакс/

Атомный витязь на энергетическом распутье

Полезное

Итоги года в атомной отрасли

Москва. 28 декабря. INTERFAX.RU - Мир, разделившийся на "за" и "против" атомной энергетики после аварии 2011 года на японской АЭС "Фукусима", когда ряд стран начал отказываться от ядерных программ, вернулся в уходящем году к обсуждению атома как доступного, безопасного и "зеленого" источника энергии.

Внезапно именно умозрительный еще недавно вопрос – считать ли атомную энергию "зеленой" – стал ключевым для перспектив огромной отрасли. В полярных сценариях она может как занять уникальные и непоколебимые позиции в обновленной структуре мировой энергетики, так и пережить удар похлеще фукусимского (что, конечно, не исключает и "среднего" пути без каких-либо крайностей).

Год был весьма благосклонен к рынку урана, вернув ему интерес инвесторов на фоне мирового энергетического кризиса. В сентябре цены начали расти, достигнув 9-летнего максимума в $50,8 за фунт закиси-окиси урана (ЗОУ, промежуточный продукт переработки природного урана).

"Росатом" в уходящем году сдал в промышленную эксплуатацию шестой блок Ленинградской АЭС, приступил к строительству нескольких зарубежных объектов, занимался линейкой новых направлений, куда входят проекты в ветроэнергетике, композитные материалы, промышленные отходы, цифровые продукты, водород, транспорт, атомные станции малой мощности (АСММ) и т.д. Не обошлось без скандалов, когда весной власти Чехии объявили о решении исключить "Росатом" из тендера на расширение своей АЭС.

Попали под раздачу

Одним из громких инцидентов уходящего года стал политический скандал между Чехией и Россией, где "под раздачу" попал "Росатом", лишившийся возможности участвовать в тендере на строительство двух новых блоков АЭС "Дукованы".

Еще в 2016 году в ожидании объявления тендера "Росатом" передал Минпромторгу Чехии и чешской компании CEZ пакет документов о потенциальном участии в проекте. Объявление тендера ожидалось в 2017 году, затем в 2019 году. В итоге заявку на расширение АЭС "Дукованы" CEZ направила регулятору только в марте 2020 года, а одобрение на это властей было получено спустя год. По сути, тендер пока так и не объявлен.

В минувшем апреле в Праге заявили о решении выслать 18 российских дипломатов. По версии чешской стороны, речь шла о сотрудниках разведки, работающих под дипломатическим прикрытием. Чешские власти пошли на такой шаг, так как, по их версии, российские спецслужбы были причастны ко взрыву склада боеприпасов в Чехии в 2014 году.

На этом фоне власти Чехии отыгрались на "Росатоме", решение было одобрено депутатами и затем законодательно закреплено чешским президентом.

Госкорпорация ожидаемо была опечалена сложившейся ситуацией. "Исключение "Росатома" из тендера на расширение АЭС "Дукованы" в Чехии является нерыночным, политически ангажированным решением, которое не способствует развитию взаимовыгодного сотрудничества в атомной отрасли между нашими странами", - комментировала она ситуацию.

"Мы сожалеем о таком решении чешских властей, ведь российский и чешский атомно-промышленные комплексы имели серьезные перспективы развития взаимовыгодного партнерства не только в Чехии, но и в рамках совместной работы в третьих странах", - сообщал "Росатом".

У Чехии уже есть опыт "неудачного" тендера. В 2009 году CEZ объявляла тендер на строительство двух новых блоков на АЭС "Темелин" – и тогда в нем участвовали "Атомстройэкспорт" в рамках российско-чешского консорциума "МИР.1200" и американский Westinghouse. Весной 2014 года все тендерные процедуры внезапно были отменены. CEZ сообщала, что это связано с изменением рыночных условий, в результате чего инвестиции в такие проекты "находятся под угрозой".

Однако, несмотря на различные политические ситуации и продолжающуюся пандемию, "Росатом" не остановил ни одну из своих зарубежных строек.

Именно в уходящем году госкорпорация начала строительство третьего блока АЭС "Аккую" в Турции; сразу четырех энергоблоков в Китае на площадках Тяньваньской АЭС и АЭС "Сюйдапу"; пятого и шестого блоков АЭС "Куданкулам" в Индии, осуществила заливку первого бетона в реакторном комплексе ядерного центра в Боливии и приступила к физпуску второго блока Белорусской АЭС.

"Успешно продвигаемся в зарубежных проектах. В этом году приступили к строительству сразу восьми новых блоков в Индии, в Китае и Турции", - заявил в итоговом предновогоднем видеообращении глава "Росатома" Алексей Лихачев.

В уходящем году "Росатом" зафиксировал первые соглашения в мирном атоме с Коста-Рикой, Зимбабве, Никарагуа и получил приглашение Вьетнама участвовать в тендере на строительство ядерного центра.

Зарубежная выручка "Росатома" за последние 10 лет выросла вдвое. "Рассчитываем, что в этом году она составит не менее $8,4 млрд. Это рекордный показатель", - подчеркнул Лихачев, подводя итоги года.

В 2022 году "Росатом" ожидает получение строительных лицензий для АЭС "Эль-Дабаа" в Египте, венгерской АЭС "Пакш-2" и финской АЭС "Ханхикиви-1". Также должно начаться строительство 4-го блока АЭС "Аккую", лицензию для которого "Росатом" получил в октябре.

Не атомом единым

В уходящем году корпорация серьезно занялась литием. Весной структура топливной компании "Росатома" приобрела 49% в южнокорейском производителе литий-ионных батарей Enertech International Inc, а в конце года другая структура госкорпорации - Uranium One Holding N.V - сообщила о планах купить 15% в литиевом руднике в Аргентине за $30 млн.

"Мы очень активно занимаемся редкими и редкоземельными металлами, в данном случае выделили литиевое направление, потому что оно дает толчок направлению, связанному с накопителями энергии. Один из топовых запросов и российского, и глобального рынка - все, что связано как с большими промышленными, так и с бытовыми накопителями энергии. В данном случае литиево-ионное направление наиболее перспективное. Мы собираемся замкнуть на себя всю цепочку от добычи лития до заготовки и реализации продукции", - сообщал Лихачев на одном из форумов. По его мнению, у России есть реальный шанс войти в пятерку мировых производителей лития.

Продолжал "Росатом" развивать направление АСММ, которые предназначены для удалённых районов с неразвитой сетевой инфраструктурой, где нецелесообразно сооружение более мощных АЭС. На сегодняшний день в России уже есть опыт эксплуатации реакторов малой мощности - в мае 2020 года была сдана в эксплуатацию единственная в мире плавучая атомная теплоэлектростанция ПАТЭС "Академик Ломоносов".

В этом же году "Росатом" договорился с группой KAZ Minerals о строительстве четырех модернизированных плавучих энергоблоков для энергоснабжения Баимского ГОКа, а в 2024 году планирует начать строительство пилотной АСММ в Якутии для освоения месторождения золота Кючус.

"Была гипотеза, что малыми станциями будут увлечены страны с не очень развитой экономикой и без сетевой инфраструктуры - ничего подобного. Поляки демонстрируют большой интерес. Понятно, что они политически ориентированы на другого поставщика, но всерьез занимаются проработкой и созданием атомной станции малой мощности в Польше. Возвратилась к этой теме Финляндия. Как известно, Финляндия наоборот - более благоволит нашим технологиям, и мы, собственно, создаем - и уже создавали в советские времена и сейчас создаем там новый блок (АЭС "Ханхикиви-1" - ИФ). Большой интерес к станциям малой мощности у наших индийских партнеров, и для них это интересно с точки зрения островной структуры. Страны Юго-Восточной Азии, страны Латинской Америки - все они находятся сейчас с нами в коммерческих переговорах по возможному размещению соответствующих станций", - рассказывал Лихачев журналистам.

"Согласно нашей стратегии-2030, выручка "Росатома" по гражданским проектам к этому году будет порядка 4 трлн руб., из которых около 50% придется на зарубежную выручку и примерно 40% будут новые продукты", - сообщил "Интерфаксу" первый замглавы госкорпорации Кирилл Комаров.

Атом зеленеет, солнышко блестит

В уходящем году многие страны начали возвращаться к обсуждению перспектив атомной генерации в качестве "зеленого" источника энергии. Министры энергетики и экономики десяти стран-членов Евросоюза в совместной статье в нескольких европейских газетах заявили, что атомная энергетика должна быть включена в рамки европейской таксономии.

В России правительство уже приняло такое решение - в сентябре была подписана таксономия "зеленых" проектов, и в этот список включена атомная энергетика.

"Мы видим проблемы с ценами на электроэнергию в Европе, и поддерживаем мнение Франции, Венгрии, Польши и других стран, что атомная энергия - это ответ на эффективный энергопереход. Надеемся, что Брюссель скоро примет решение о включении атомной энергетики в европейскую таксономию", - говорил Лихачев, выступая на климатической конференции COP26 в Глазго.

"Китай утвердил свою "зеленую" таксономию, там атомная энергетика "зеленая". Индия сказала, что она будет строить, расширять свои мощности и ни на кого обращать внимания не собирается, Англия, которая теперь не член Евросоюза, сказала то же самое. США в полукосвенной форме приняли свой "зеленый" пакет и там атом внутри него сидит, Россия - утвердила "зеленую" таксономию", - пояснил "Интерфаксу" источник в "Росатоме".

По словам собеседника агентства, Европа сильно расколота по этому вопросу. "Еврокомиссия обещала выпустить свою таксономию к 22 декабря, но видимо что-то опять пошло не так. Вместе с тем, на сегодняшний день они дали понять, что у них будет и атомная энергетика, и газ в качестве "зеленых" источников. Однако, я думаю, что они это обвесят какими-то условиями. Мой личный прогноз, что они не признают их безоговорочно "зелеными", но как минимум разблокируют эту историю", - отметил он.

На сегодняшний день атомная энергетика составляет порядка 20% в российском энергобалансе, поставлена задача к 2040 году выйти на уровень порядка 25%.

В России "Росатом" рассчитывает построить 10 блоков АЭС к 2035 году.

Уран похорошел

Уходящий год вернул интерес инвесторов к рынку урана, который последние несколько лет фиксировал минимумы с периодическими рывками в попытках восстановления цен.

По словам исполнительного вице-президента отраслевой консалтинговой компании UxC Анны Брындзы, 2021 год стал во многих отношениях переломным для урана.

"Год можно охарактеризовать "вторичным спросом", как мы в UxC это называем. То есть спросом на уран со стороны предприятий, не относящихся к энергетическим, таких как финансовые компании и небольшие производители, у которых в настоящее время нет уранодобывающих активов. Этот спрос является результатом покупки урана в качестве инвестиции", - рассказала она "Интерфаксу".

2021 год ознаменовался созданием фонда Sprott Physical Uranium Trust (SPUT), заработавшего во второй половине июля. SPUT был создан в результате реорганизации Uranium Participation Corporation - крупнейшего мирового уранового фонда - и превратился в крупного игрока на урановом рынке. На момент запуска фонда его активы составляли чуть более 19 млн фунтов ЗОУ, а по состоянию на середину декабря они увеличились более чем в два раза и составили чуть более 41 млн фунтов.

"Это впечатляющая закупка, которая предупреждает участников уранового рынка о том, что рынок не должен недооценивать способность инвесторов привлекать деньги для покупки физического урана", - говорит Брындза, отмечая также возросшую активность еще двух инвестфондов - британского Yellow Cake и канадского Uranium Royalty Corp, а также создание нового фонда в Казахстане, в котором НАК "Казатомпром" является первоначальным инвестором. Завершает список новых финансовых игроков закулисный выход некоторых хедж-фондов на рынок физического урана.

"Вся эта активность привела к значительным изменениям на урановом рынке. Что касается объема, то в 2021 году, согласно данным UxC, он приблизился к 100 млн фунтов ЗОУ, это установило новый рекорд годового спотового объема. Неудивительно, что в 2021 году наблюдался стремительный рост цен на уран. Спотовая цена ЗОУ в начале года находилась на уровне примерно $30, а к концу года выросла на впечатляющие 50% до $45. Поскольку ликвидность рынка была на более высоком уровне, чем когда-либо, UxC ввела новые ежедневные цены на ЗОУ для поставок на три основных конвертера", - поясняет Брындза.

Она ожидает, что те же тенденции, которые сформировали рынок в 2021 году, будут определять его и в следующем. Важная роль вторичного спроса вносит повышенную неопределенность в будущее направление рынка, поскольку оно зависит от многих факторов, помимо фундаментальных показателей спроса и предложения на рынке урана. Вместо этого участники уранового рынка теперь должны обращать внимание на множество других факторов, особенно на настроения финансового рынка в целом. Кроме того, нельзя забывать о продолжающейся глобальной пандемии COVID-19 и сохраняющемся риске пандемии, влияющей на производство урана.

"Наконец, важно рассматривать рынок урана в более широком контексте развития мировой энергетики. Прошедший год стал годом повышенного внимания к проблеме изменения климата, а конференция COP26 привлекла к ней особое внимание. Поскольку многие регионы мира страдают от энергетического кризиса, все больше стран пересматривают атомную энергетику в качестве жизнеспособного варианта безуглеродной генерации", - отмечает Брындза.

Похожего мнения придерживается российский экспортер ядерных материалов "Техснабэкспорт". Завершающийся год определенно привнёс позитив в ситуацию на рынке природного урана. По его итогам спотовая и долгосрочная котировки вырастут на 20% и 6% соответственно по сравнению с прошлогодними значениями, рассказал "Интерфаксу" генеральный директор компании Сергей Полгородник.

"Мы в "Техснабэкспорте" видим в этом свидетельство перехода рынка в более сбалансированное состояние, в основе которого - снижение мировой добычи урана и ускоренное, в этой связи, потребление сырья из вторичных источников. Таким образом, "навес" избыточного предложения продолжает сокращаться, что создает предпосылки для роста котировок. Дополнительным драйвером, определившим динамику этого роста, стал интерес инвестиционного сообщества к атомной энергетике - в свете растущего признания ее роли в процессах декарбонизации, выразившегося в закупках урана инвестфондами", - отмечает он.

"За год мы уже успели подписать 31 новый коммерческий контракт на общую стоимость более $1,5 млрд с заказчиками из 7 стран, - говорит Полгородник. - Ожидаем продолжения позитивных тенденций, наметившихся в текущем году, - поскольку они являются проявлением фундаментальной траектории развития отрасли".

29.12.2021 г. /Интерфакс/