Портал работает в тестовом режиме. При обнаружении ошибок просьба сообщать на почту feedback@ngee.ru
Онлайн-календарь «Нефтегазовая промышленность в днях рождения» - 2021
Единый Реестр подрядчиков, поставщиков, оборудования и материалов для групп «Газпром» и «Транснефть» на 2021–2022 годы

Усиление зависимости Германии от российского газа

Der Spiegel: Германия скорее замерзнет, чем уступит России.
Автор авторитетного немецкого журнала «Шпигель» доказывает, что без газовых электростанций Германии не обойтись. До конца этого года закрываются три последние немецкие АЭС, а от угольных электростанций новое правительство обещало избавиться как от самых «грязных». Выходит, немецкий прыжок в «зеленое» завтра возможен только с российским газом сегодня. Но тут журнал вспоминает, что газ якобы продает Путин - чуть ли не собственной персоной.

Лишь с помощью природного газа возможен переход к безуглеродному будущему, где уже не будет угольных электростанций. Но не станет ли правительство Германии из-за энергетического поворота восприимчивым к шантажу?

Клаус Хеккинг (Claus Hecking) и Геральд Трауфеттер (Gerald Traufetter)

Насколько сильно они зависят от природного газа, немцы недавно ощутили в полной мере, получив уведомления от энергетических компаний. В них им сообщили, что старые договоры расторгаются, а также предложили заключить новые, по которым за газ придется платить чуть ли не в четыре раза больше. Приблизительно в то же время в вечерних новостях на экранах стал появляться Владимир Путин.
Российский президент проверял, как далеко простирается власть, данная ему природным газом. Так, несколько дней назад он заявил, что как только Германия разрешит эксплуатацию газопровода «Северный поток — 2», поставки газа в Европу увеличатся. И тогда цены на охваченных лихорадкой энергетических рынках якобы вновь придут в норму.
Клюнет ли федеральное правительство на эти посулы?

Насколько Германия уязвима для шантажа?

Факт в том, что благосостояние нашей страны пока что зависит от газа. И пока не наступило светлое будущее без выбросов парниковых газов, экономика будет еще сильнее нуждаться в этом бесцветном ископаемом топливе.
Без него, как значится в коалиционном договоре, «в переходный период не обойтись». Этот тезис стоит на странице 59 договора, и он бесит многих защитников климата. Их печалит то, что при сжигании «голубого топлива» тоже выделяется углекислый газ. И хотя его в этом случае в два раза меньше, чем при использовании бурого угля, но все-таки есть тут вклад в ужасное дело по потеплению общего климата планеты на значение, превышяющее заветные 1,5 градуса по Цельсию.
Газ необходим, потому что Германия собирается отказаться от атомной энергии и угля, а развитие возобновляемой энергетики продвигается еще слишком медленно, чтобы утолить энергетический голод страны. Да и сам переход на возобновляемые источники энергии, как свидетельствуют многочисленные исследования, можно будет осуществить только с помощью газа. Даже если перестройка энергетики будет продвигаться точно по плану, то потребность в газе до конца этого десятилетия упадет не более чем на пару процентов.
Газ необходим в трех областях: для производства электроэнергии, для отопления домов и для промышленности. И так будет еще довольно долго.

Электричество — многоцелевое оружие

Тем не менее лобби немецкой ветровой энергетики связывает с быстрым энергетическим переходом надежды на наступление для себя золотого века. «Мы с радостью готовы засучить рукава», — говорит Вольфрам Акстхельм, глава Федерального союза ветроэнергетики. Но даже он считает цели, поставленные коалиционным правительством, слишком амбициозными.
Менее чем через девять лет четыре пятых всей электроэнергии должны будут производиться из возобновляемых источников. Это значит, что каждую неделю придется строить от 25 до 38 ветрогенераторов. И так до 2030 года. Для сравнения: в последнее время в неделю удавалось установить не более девяти ветряков.
Все еще 55% потребляемого в Германии электричества производятся на атомных, угольных и газовых электростанциях. Последние три оставшиеся АЭС должны быть остановлены в конце этого года, а угольные электростанции согласно коалиционному договору «в идеале» до 2030 года.
Это означает, что в течение девяти лет производство электроэнергии традиционными методами сократится на 40%. Компенсировать эти потери энергией из возобновляемых источников не получится. Даже если работа в этом направлении будет вестись ускоренными темпами, «значение газа в производстве электроэнергии в этом десятилетии, скорее всего, возрастет», — считает Марк Оливер Беттцюге (Marc Oliver Bettzüge), директор Института энергетики Университета Кельна.

Проблема с «зеленым» электричеством состоит в том, что его не всегда удается получать стабильно. При ветреной или солнечной погоде ветряные и солнечные парки производят иногда даже больше энергии, чем требуется, а вот при безветрии или пасмурной погоде — слишком мало. А для промышленности нужен постоянный приток электроэнергии. Пока не существует надежных систем аккумулирования энергии, основную роль должны играть установки, способные производить энергию круглосуточно и независимо от внешних условий.

Газовые электростанции в этом отношении идеальны. В случае острой нехватки электроэнергии их можно быстро запустить на полную мощность. Однако таких электростанций нужно иметь довольно много. Поэтому коалиция в своем договоре особо указала на необходимость «строительства современных газовых электростанций», чтобы покрыть возросшую потребность в электроэнергии по конкурентоспособным ценам.
Такую оценку разделяют и эксперты аналитического центра Agora Energiewende. Этот берлинский центр, которым до последнего времени руководил новый государственный секретарь по экономики Патрик Грайхен (Patrick Graichen), предсказывает рост производства электроэнергии на газовых электростанциях ФРГ к 2030 году на более чем 60%. По мнению специалистов, для этого потребуется создать дополнительные газовые электростанции общей мощностью в 20 гигаватт. Это соответствует мощности от 40 до 50 новых энергоблоков.

Государственное Энергетическое агентство Германии считает необходимым дополнительно создать энергомощности в 15 мегаватт, а консалтинговая компания BCG в исследовании, проведенном по заказу Федерального союза немецкой промышленности, называет втрое большую цифру.
Эти новые электростанции должны будут вначале работать на газе, а позднее на климатически нейтральном водороде. Однако пройдет немало времени, прежде чем это «зеленое» топливо будет иметься в большом количестве и подобный переход станет возможным.

Тепло — ставка на традиционное ископаемое топливо

На своем фирменном автомобиле Дирк Йенхен поместил рекламу своей отрасли. «Солнечные батареи и тепловые насосы» написано на двери его электромобиля Smart, на котором шеф компании Jänichen Versorgungstechnik GmbH разъезжает по Берлину.
Однако большинство людей, строящих новый дом или реконструирующих старый, заказывают у 58-летнего предпринимателя, как и раньше, традиционный продукт: оборудование для газового отопления. В конечном итоге лишь 25 % клиентов принимают решение в пользу теплонасоса, а 75 % отдают предпочтение газу. «Многие еще с недоверием относятся к теплонасосам», — говорит предприниматель, тем более что в случае с газовым отоплением первичные расходы значительно ниже.
Отопление природным газом остается самым популярным. Практически каждая вторая из 43 миллионов немецких квартир отапливается газом. С 2009 года более половины домохозяйств перешли с масляного отопления на газовое. Правда, это соотношение в новостройках вот уже несколько лет идет в обратную сторону. Тем не менее, на каждом третьем объекте устанавливают котлы, работающие на природном газе.
На одном из своих съездов в 2019 году Зеленые выдвинули требование к 2025 году запретить газовое отопление в новостройках. Однако в их предвыборной программе, а также в коалиционном договоре об этом уже не было ни слова. Но даже если коалиционное правительство решится на этот радикальный шаг, миллионы домохозяйств и после 2025 года будут отапливаться газом.

«Отопительное оборудование используются, как правило, от 20 до 30 лет», — говорит Штефан Лехтенбёмер (Stefan Lechtenböhmer) из Института климата, окружающей среды и энергии, расположенного в Вуппертале. Прежде всего, это относится к наемным квартирам, где многие домовладельцы стараются не тратиться на новое оборудование. По планам коалиционного правительства владельцы сдаваемых внаем домов в будущем должны будут взять на себя часть расходов на отопление. Это должно их мотивировать вкладывать деньги в обновление техники.
В этом деле стоило бы поторопиться: если замена устаревшего оборудования пойдет прежними темпами, до к 2030 году будет обновлена лишь треть из девяти миллионов газовых отопительных установок в Германии. А оставшиеся шесть миллионов и дальше будут сжигать только ископаемое топливо.

Промышленность — ненасытный зверь

В последнее время глава сталелитейного концерна Thyssenkrupp начинает свои выступления довольно необычно: с признания того, что он руководит крайне вредным для окружающей среды предприятием. Бернхард Осбург (Bernhard Osburg) рассказывает, что его предприятия выбрасывают в атмосферу более 20 миллионов тонн углекислого газа. А чтобы подчеркнуть драматичность ситуации, он сравнивает этот показатель с эмиссией СО2 всей внутригерманской авиацией. Она выделяет углекислого газа в десять раз меньше.
Осбург говорит так для того, чтобы продемонстрировать, от какого огромного количества СО2 можно будет избавить атмосферу, если перевести производство стали с кокса на водород. «Мы разработали широкомасштабный план для зеленой трансформации», — заявляет он. Но этот план потребует огромных капиталовложений.
Один миллиард евро стоит установка для так называемого прямого восстановления железа, которая приходит на смену доменной печи. В будущем эти установки будут работать на зеленом водороде. Только для функционирования завода в Дуисбурге потребуются 3800 ветрогенераторов.

Но пока они будут построены, для переходного периода необходим природный газ. Водород можно производить и из него. Это не особенно экологично, но вполне подойдет для начала, пока основную нагрузку не возьмут на себя ветрогенераторы. «Эту работу нужно начинать уже сейчас» — резюмирует Осбург.
В той же ситуации что и шеф концерна Thyssenkrupp, находятся боссы химических, цементных, стекольных, керамических и бумажных заводов. На промышленность приходится почти четверть всей немецкой эмиссии СО2. До 2030 года промышленности нужно будет уменьшать свою эмиссию почти в шесть раз быстрее, чем в последние два десятилетия. Для этого ей необходимо в кратчайшие сроки перевести многие производственные процессы на водород, который вначале будут производить из природного газа.

Перестройка будет непростым делом

В настоящее время более 90 % немецкой потребности в газе покрывается импортом. Газ поступает исключительно по газопроводам преимущественно из трех государств: России, Норвегии и Нидерландов.
Однако голландцы вот уже несколько лет из-за сейсмической опасности вынуждены сокращать добычу на своем самом важном месторождении. Возможно, что в скором времени её вообще прекратят. Это сделает Федеративную республику еще более зависимой от Газпрома, российского государственного монополиста, на которого уже сейчас приходятся 55 % импорта газа.
Альтернативой мог бы стать сжиженный природный газ, доставляемый танкерами из таких газодобывающих стран, как США, Катар или Австралия. Но в ФРГ еще нет собственного порта для приема СПГ, его строительство только планируется.
К этому добавляется тот факт, что СПГ дорог, а спрос на него у таких крупных покупателей как Япония, Китай и Южная Корея высок. Значимого снижения цены немцы если и смогут добиться, то только при заключении долгосрочных договоров. Но какой поставщик на это пойдет, если клиент к 2030 году намерен вообще выйти из игры?

Путину хорошо известны эти стратегические проблемы Германии. Поэтому он изо всех сил настаивает на скорейшем вводе в эксплуатацию «Северного потока — 2». Но пойдет ли когда-нибудь газ по новому балтийскому газопроводу, зависит не только от спроса на него, но и от геополитической расстановки сил.
Поэтому немецкая перестройка будет делом непростым.

12.01.2022 г. /ИноСМИ/

Европа признала газ и атом чистой энергией. Но в зеленое будущее их брать не хочет

Полезное

Многие в Европе против атомной энергетики. Но еще больше тех, кто против угля и неподъемных счетов за свет и отопление. ЕС выбрал меньшее из зол

Европейский союз после двух лет раздумий записал природный газ и ядерное топливо в чистые источники энергии, несмотря на недовольство экологов и крупнейшей европейской экономики - Германии.

На фоне энергетического кризиса и ренессанса угля ЕС рассудил, что АЭС и газовые станции не помешают, а помогут Европе перебраться из грязного ископаемого прошлого в зеленое будущее и достичь цели обнулить выбросы парниковых газов к 2050 году.
Еврокомиссия утвердила классификацию чистых источников энергии, и в ближайшие полгода она с большой вероятностью вступит в силу. Туда попали и атом, и газ. Правда, с оговорками - в нынешнем виде им светит забвение уже в ближайшие десятилетия.
Отказ признать их зелеными серьезно усложнил бы получение разрешений на строительство новых атомных и газовых электростанций и увеличил стоимость привлечения финансирования под эти проекты.
"Зеленая классификация" касается отраслей, на которые приходится 40% европейской экономики и 80% выбросов парниковых газов. Мир единогласно признал их причиной изменения климата и подписался под обязательством сократить выбросы, чтобы удержать глобальное потепление в пределах 2°С к доиндустриальному уровню.
Судьбоносное решение ЕС важно еще и потому, что Европа далеко впереди планеты всей в деле озеленения экономики и борьбы с изменением климата.
Более того, Евросоюз - вторая по размерам экономика мира после США, но те серьезно отстают в сокращении выбросов. Поэтому европейская классификация чистой и грязной экономики потенциально может оказаться золотым стандартом для остального мира.


ТЭЦ в берлинском пригороде Лихтерфельде работает на природном газе. На месте старой станции в 2019 году построили новую, более эффективную

Цель этой классификации - нормативно закрепить критерии того, что зеленое, а что не очень. Создать знак качества, а потом выдавать его компаниям и проектам. Чтобы финансисты точно знали, в какой бизнес вкладывать деньги граждан, компаний и казны, если те потребуют инвестировать только в "зеленые" отрасли.

Тяжелые времена, временные меры

И природный газ, и ядерное топливо - ископаемые, грязные и далеко не возобновляемые источники энергии.
Газ является источником выбросов и при добыче, и при транспортировке, и при сжигании. Отходы АЭС токсичны. Хотя, конечно, газ чище угля, а ядерные реакторы не коптят вовсе.

И все же отказаться от них политически невозможно. По нескольким причинам.
Во-первых, в мире бушует энергетический кризис, и особенно он ощущается в Европе, которая закупает треть всего потребляемого газа в России, а в целом на три четверти зависит от импорта топлива. Население и бизнес в ЕС недовольны резким ростом цен, и все чаще звучат требования приостановить дорогостоящую зеленую перестройку.
Цены на газ в Европе в конце прошлого года достигли запредельных высот, а уголь вернулся в моду, причем не только в Старом Свете. Его сжигание на электростанциях по всему миру достигло рекордных показателей в 2021 году и останется на них еще по меньшей мере пару лет.
Пока возобновляемые источники энергии в достаточном количестве и промышленном масштабе недоступны, временно придется признать, что газ и атом полезнее для природы и климата, чем более грязные альтернативы вроде угля, счел ЕС.

Насколько временно?

Странам Евросоюза будет разрешено эксплуатировать существующие АЭС до тех пор, пока они обеспечивают захоронение токсичных отходов без ущерба для окружающей среды. А новые станции будут считаться чистыми источниками энергии, если их строительство одобрено до 2045 года.
С газовыми электростанциями сложнее. Новые попадут под категорию зеленых, только если их выбросы никогда не превысят 100 граммов углекислого газа на киловатт-час. Это очень мало, но ЕС допустил и строительство более стандартных станций с выбросами в 270 граммов на кВт/ч - правда, только до 2030 года и только в том случае, если они заменяют мощности выводимых из строя угольных электростанций, а не вводят новые.

Климатические активисты проиграли

Проект поддержало большинство членов ЕС, прежде всего страны Восточной Европы, которые зависят от угля и для которых газ открывает самый прямой путь к сокращению выбросов. А также Нидерланды и Франция.


АЭС Фессенхайм закрыли при Макроне в 2020 году. Но потом Макрон изменил отношение к ядерной энергетике

АЭС на 70% покрывают потребности Франции в электроэнергии. Президент Эммануэль Макрон после избрания обещал сократить эту долю до 50% и выключить полтора десятка реакторов, однако передумал. Этой весной ему предстоят выборы, на которых соперники как один поддерживают ядерную энергетику. Теперь Макрон обещает вложить в отрасль 1 млрд евро до конца десятилетия.

Его позиция скажется и на общеевропейской - Франция только что приняла на полгода переходящий статус председателя ЕС.
Среди противников главный - Германия, самая населенная и богатая страна Евросоюза и центр европейской промышленности.
Германия решила отказаться от ядерной энергетики 10 лет назад после аварии на японской Фукусиме. На днях она выключила три АЭС, а оставшиеся три будут выведены из эксплуатации в течение года.

Однако немцы признали, что их мнение в этом вопросе не определяющее в Европе. И не собираются спорить с предложенной ЕС классификацией оттенков зеленой энергетики.
Зато соседняя Австрия настроена решительно. Она готова судиться, пригрозила министр по делам энергетики и климата Леонора Гевесслер. По мнению министра от партии Зеленых, Еврокомиссии самой стыдно за присвоение зеленого статуса газу и атому и поэтому проект был опубликован без лишнего шума в отпускной сезон, под самый Новый год.
"По одной дате публикации видно, что они сами не уверены в правильности своего решения, - написала Гевесслер. - Мы изучим проект и уже запросили юридическое заключение. Если он вступит в силу в таком виде, мы будем судиться. Потому что атомная энергия опасна и не является решением проблемы изменения климата".


Немецкая АЭС Брокдорф - одна из трех закрытых накануне Нового 2022 года

Суд - единственное, что остается противникам зеленой классификации атомной энергетики и природного газа. Проект уже не будут выносить на публичную консультацию, и все идет к тому, что классификация автоматически вступит в силу к середине 2022 года.
Еврокомиссия планирует одобрить нормативный акт в январе после финальной консультации с экспертами, после чего отправит его на рассмотрение властям 27 стран ЕС и депутатам Европарламента.
Им отведено до полугода на организацию вето, однако уже сейчас ясно, что его не будет.

Еврокомиссия старается выносить на обсуждение только заранее согласованные документы и определять победителя внутренних битв до их начала, чтобы соблюсти единство и гармонию в крупнейшем политическом союзе на планете, созданном после двух разрушительных войн на некогда раздробленном континенте. Нынешнее сражение за классификацию уже выиграли сторонники ядерной энергетики и природного газа.
Чтобы отыграть назад и не дать ЕС присвоить зеленый знак качества газу и атому, их противники должны подбить на бунт большинство в Европарламенте, что маловероятно, либо 20 государств-членов ЕС, что невозможно, если только за эти полгода не случится чего-то катастрофически неприятного в газовой или атомной энергетике.

Нет ничего более постоянного, чем временные меры

ЕС первым делом принялся классифицировать оттенки зеленого в отраслях, которые ответственны за львиную долю выбросов парниковых газов. То есть в энергетике, промышленности и транспорте, а также в лесном и жилищно-коммунальном хозяйствах.
Остальным займутся позже.


После решения ЕС для ядерной энергетики забрезжил свет в конце туннеля. Но туда еще нужно добраться

Более того, уже установленные критерии климатического и экологического соответствия нормам будут постоянно пересматривать, поскольку и технологии развиваются, и цели меняются под давлением обстоятельств - природных и политических.
"Классификация не обязывает инвестировать только в "зеленые" отрасли. И не вводит никаких обязательных экологических требований к компаниям и финансовым продуктам. Инвесторы вольны сами решать, во что вкладывать деньги, - объясняет новые правила Еврокомиссия. - Однако мы ожидаем, что со временем эта классификация станет проводником и катализатором зеленой перестройки экономики".
В результате деления на таксономические категории ЕС признает чистой и климатически обоснованной только ту деятельность, которая соответствуют двум критериям. С одной стороны, способствует достижению хотя бы одной из европейских климатических целей. А с другой, не представляет серьезной угрозы ни для одной из них.
Природный газ как раз соответствует первому требованию, поскольку в ближайшие годы именно газ является единственной доступной альтернативой грязному углю в энергетике и промышленности. А чтобы он вписался еще и во второй критерий и не нарушал его по достижении углеродной нейтральности в 2050 году, ЕС и вводит временные ограничения - строительство новых станций только до 2030 года.

С атомной энергетикой все еще более запутанно.

Ее сторонники радуются, потому что зеленый статус газа в документе четко назван "переходным", тогда как атом избежал такого эпитета. При этом четко определены сроки действия зеленой марки для АЭС, что придает ей не постоянный, а скорее переходный статус, делится сомнениями Дэвид Хесс из Всемирной ядерной ассоциации WNA, объединяющей компании отрасли.
Но шансы у АЭС закрепиться в зеленом будущем есть, в том или ином виде. Не только французский президент Макрон, но и его покинувшие ЕС британские соседи увлечены идеей мини-реакторов.
Они надеются решить проблему дороговизны и бесконечности строительства традиционных АЭС, которое занимает десятилетия и требует многомиллиардных инвестиций. Великобритания, например, в октябре утвердила стратегию обнуления выбросов, в которой отложила на разработку мини-реакторов 120 млн фунтов.
И в целом Запад признает, что без ядерной энергетики переход от ископаемых к возобновляемым источникам энергии невозможен. В своем последнем отчете Международное энергетическое агентство (IEA) называет атомные станции и мини-реакторы одной из четырех ключевых мер, призванных быстро и дешево перестроить энергетику таким образом, чтобы удержать повышение температуры на планете в рамках полутора градусов, предусмотренных Парижским соглашением.

10.01.2022 г. /BBC NEWS/

Литье металлов под давлением общества

Полезное

Новые вызовы для металлургической отрасли в 2021 году

Москва. 28 декабря. INTERFAX.RU - Не успели российские металлурги оправиться после прошлогоднего коронакризиса, который сопровождался локдаунами по всему миру, падением спроса и внеплановой корректировкой инвестпрограмм, заморозкой или переносом проектов на более поздние сроки, как перед отраслью встали новые вызовы.

Стремительный рост цен на металлы стал поводом для обсуждения различных вариантов как его сдерживания, так и изъятия сверхприбылей у металлургов. Год бурных дискуссий бизнеса с правительством вылился в договоренности о повышении с начала 2022 года НДПИ и введении акциза на сталь. Государство предупредило металлургов, доходы которых стремительно росли последнее время на фоне благоприятной рыночной конъюнктуры, что не просто будет пристально следить за дивидендной политикой компаний, но и ждет существенного увеличения инвестиций.

Металлурги, которые еще в 2020 году сокращали capex, резко изменили вектор и стали активно наращивать планы капзатрат, что, казалось бы, уже непросто сделать при и без того избыточном производстве в ряде отраслей, их экспортоориентированности и отсутствии ярких потенциальных M&A-сделок. На помощь пришла набирающая все большую популярность ESG-повестка, которая еще совсем недавно не привлекала столь пристального внимания корпораций, несмотря на растущий интерес инвестфондов.

Больше не хайп

За уходящий год ESG-повестка превратилась в России из модного слова в неотъемлемую часть стратегии практически каждой компании – по крайней мере, на бумаге. Российские металлурги корректируют теперь свои стратегии не только с учетом спроса, предложения и макропрогнозов, но и с учетом ожиданий и требований инвесторов к принципам компании в отношении экологии, социальной политики и корпоративного управления. Становится очевидным, что инвесторы не меньше, чем регуляторы, заставляют компании меняться и корректировать свои стратегии с точки зрения стратегии ESG.

В начале этого года в своем обращении к CEO крупнейших компаний глава фонда BlackRock Ларри Финк называл влияние на климатические изменения одним из наиболее важных факторов оценки компании. "Когда рынок начинает закладывать в стоимость компании оценку климатических рисков, это влечет фундаментальное перераспределение капитала. Мы понимаем, что климатические риски – это инвестиционные риски", - писал Финк.

По оценкам BlackRock, только за 11 месяцев 2020 года инвестфонды по всему миру вложили около $288 млрд в активы устойчивого развития, что на 96% больше, чем за весь 2019 год.

"Я уверен, что это начало длительного, но стремительно развивающегося процесса, который растянется на многие годы и переформатирует стоимость совершенно любых активов", - отмечал глава BlackRock.

То, что интерес инвестиционных фондов к нефинансовым показателям компаний с каждым годом усиливается, подтверждают российские металлургические компании.

"Безусловно, мы видим все более пристальное внимание инвесторов к ESG-повестке, каждый запрос включает вопросы по данной теме", - сказала "Интерфаксу" представитель "Северстали" Анастасия Мишанина.

"Повестка экологически эффективного и чистого производства сейчас является одним из приоритетов для инвесторов. Многие из наших иностранных инвесторов не только задают вопросы, но и выдвигают свои предложения по возможным улучшениям", - соглашаются на "Магнитогорском металлургическом комбинате".

Все опрошенные "Интерфаксом" компании подтверждают более пристальное внимание к факторам устойчивого развития и ESG-практикам со стороны и российских, и западных инвесторов, отмечая при этом, что не наблюдают снижения спроса с их стороны.

"ESG – это больше не хайп. Это не надстройка над бизнесом, это и есть способ ведения бизнеса. И давление на компании будет расти со всех сторон", - считает руководитель управления по коммуникациям и работе с инвесторами "Северстали" Владимир Залужский.

Сегодня ESG факторы учитывают уже до 90% управляющих фондами. По мнению Залужского, в скором времени нельзя будет привлечь кредитное финансирование от международных банков, если компания не улучшается в сфере ESG. "Это требование будет зашито в условиях кредита. Их можно понять – штрафы за экологические и прочие нарушения становятся колоссальными и в некоторых случаях могут привести к банкротству бизнеса. Поэтому понятие "ESG-дефолт" компании стало реальностью", - отмечает он.

О том, что риски по ESG в перспективе могут начать влиять и на банковские ставки, особенно в долгосрочном финансировании, говорит и директор по развитию активов, инвестициям и стратегии "Объединенной металлургической компании" Дмитрий Чернышев.

"Разница в долгосрочности и рисках между "зелеными" и "не зелеными" проектами может влиять на разницу в оценке рисков кредитования и, как следствие – на процентные ставки", - полагает он.

Все вопросы – к государству

Россия хоть и плавно, но достаточно активно вливается в мировую зеленую повестку и начинает двигаться в сторону углеродного регулирования вслед за Европой и Китаем.

С 1 января 2022 года российские компании-эмитенты выбросов СО2-эквивалента выше 150 тыс. тонн/год должны будут вести отчетность, а с 2023 года представлять ее для учета. Для тех компаний, у кого выбросы выше 50 тыс. тонн/год, правила по обязательной отчетности будут действовать с 2025 года.

Кроме того, запланирован климатический эксперимент в Сахалинской области, предусматривающий инвентаризацию выбросов и поглощений парниковых газов, внедрение квотирования выбросов регулируемых организаций.

"По результатам эксперимента будет проще понять перспективы торговли углеродом и принять решение о масштабировании эксперимента на территорию России, - говорят в ММК Виктора Рашникова. - Уже сам факт ведения такой работы предполагает последующее "ужесточение" регулирования в РФ".

Многие российские компании надеются, что Россия сможет договориться с Европой и Китаем и интегрировать свою систему с объявленной Евросоюзом системой трансграничного углеродного регулирования.

"Что касается необходимости унификации углеродного регулирования, конечно, сближение систем упростило бы ситуацию для бизнеса. Достичь этого сближения возможно с помощью диалога между регуляторами с участием компаний", - отмечает Мишанина из "Северстали".

Еврокомиссия этим летом представила масштабную программу по борьбе с изменением климата, целью которой является сокращение к 2030 году выбросов CO2 в странах ЕС не менее чем на 55% по сравнению с показателями 1990-х годов и до нулевого уровня к 2050 году. Одним из ключевых пунктов реформы является введение углеродного налога, предусматривающего взимание сборов с импортируемых ЕС товаров в зависимости от их углеродного следа. На первом этапе сборами будет облагаться импорт стали, цемента, удобрений и алюминия. Предварительный переходный период углеродного регулирования будет действовать с 1 января 2023 до конца 2025 года. С 2026 года механизм уже будет окончательно утвержден и вступит в силу. До этого времени платежи не предусмотрены, но импортеры обязаны будут ежеквартально предоставлять соответствующие отчетности о выбросах. Механизм, по оценке Минэкономразвития, затронет поставки из РФ продукции на $7,6 млрд в год.

"Введение налога на выбросы углерода (в РФ - ИФ), безусловно, является риском для "Северстали", потому что наше производство достаточно углеродоемкое. Тем не менее, мы ставим амбициозные цели по сокращению выбросов углерода и используем лучшие доступные технологии, а также создаем совместные предприятия с технологическими компаниями для ускорения работы над углеродно-нейтральными технологиями", - говорят в "Северстали".

Объявленная краткосрочная цель компании – сократить выбросы парниковых газов на 3% к 2023 году относительно показателей 2020 года. Общий объем снижения составит более 1 млн тонн. К 2030 году "Северсталь" намерена снизить выбросы СО2 на 10%. Этот целевой уровень позволит компании войти в топ-15% мировых производителей стали с наименьшей интенсивностью выбросов парниковых газов.

Возможное введение в России дополнительного налогового регулирования и уровень при этом конкурентоспособности российских компаний вызывает определенные беспокойства и у ОМК.

"Если налоговая нагрузка при экспорте все равно будет, но климатический налог мы заплатим в России, и он будет учтен при экспорте в Европу, то это замечательно - лучше мы заплатим налоги в нашей стране, - пояснил "Интерфаксу" Чернышев. - Если мы сможем для компенсации углеродного следа инвестировать в компенсирующие мероприятия, например, восстановление и уход за лесами или иные мероприятия, и это будет учтено при трансграничном налогообложении - замечательно, мы будем инвестировать в климатические проекты в России".

"Но если система окажется такой, что в России углеродные налоги соберут, а при трансграничном регулировании сталь повторно обложат пошлинами - это приведет к потере конкурентоспособности отрасли и негативным последствиям. И здесь, действительно, вопрос к государству - не только и не столько в выработке собственных мер налогообложения, сколько в достижении стандартов межгосударственного регулирования и соглашений с ЕС и иными участниками регулирования. Если Россия успеет синхронизировать законодательную и нормативную базу, чтобы она была "принята" в ЕС, то это позволит нам платить углеродный налог в России и представлять информацию об этом в документах на экспорт. Очень надеемся на такое развитие событий", - заявил топ-менеджер ОМК.

С тем, что решение вопроса с унификацией стандартов углеродного регулирования зависит от возможности достижения компромиссного решения всеми заинтересованными государствами, согласны и в ММК: "Что касается унификации стандартов углеродного регулирования - это вопрос к правительствам".

"Международное энергетическое агентство считает, что цель по снижению нетто-выбросов СО2 до нуля к 2050 году является крайне амбициозной и труднодостижимой, но все-таки реальной, если правительства стран мира смогут координировать свои действия", - говорят в "Трубной металлургической компании" (MOEX: TRMK) Дмитрия Пумпянского.

Золото и тур

Европейское трансграничное углеродное регулирование (ТУР) пока не коснулось золота, "но все меняется довольно быстро", отмечает CFO Polymetal Максим Назимок. Опрошенные российские золотодобытчики предлагают действовать на опережение и готовить внутри страны базу для перехода к низкоуглеродной экономике.

"Весь мир идет по этому пути. России также важно заниматься вопросом углеродного регулирования, подготовить платформу для перехода к низкоуглеродной экономике, добиться признания российского законодательства другими странами, чтобы шел взаимозачет налоговых платежей", - считает директор Nordgold по правовым вопросам и ESG Евгений Тулубенский.

"Мы, как любой бизнес, конечно, против роста налоговой нагрузки. Но углеродного регулирования не избежать, вопрос только в том, как сделать так, чтобы углеродный налог не стал лишь фискальной мерой, а был направлен на реальное сокращение выбросов CO2. Для этого он должен быть строго дифференцирован в зависимости от экологичности производства, стимулировать производителей к сокращению выбросов. Плюс, нужны меры поддержки проектов по декарбонизации, например, через субсидирование процентных ставок по "зеленым кредитам" или стимулирование трансфера технологий улавливания и хранения углерода", - предлагает глава "Полюса" Павел Грачев.

Скорее всего, какое-то углеродное регулирование будет внедрено в России в обозримом будущем, считает Назимок, "и его будут стараться синхронизировать с остальным миром, чтобы не отдавать углеродный налог Европе". С другой стороны, активнее регуляторов вопросы ESG уже поднимают инвесторы.

"У нас две точки давления. Первая – регуляторы, которые анонсировали планы по углеродному налогу. С другой стороны – наши инвесторы. Они двигаются гораздо быстрее регуляторов, требуют от нас планы по углеродной нейтральности, - напоминает Назимок. - И мы эти планы в 2022 году будем дорабатывать и объявлять. Polymetal пойдет по траектории, которую мы объявили весной, но продлим ее дальше во времени, постараемся выйти на ту самую углеродную нейтральность. Для себя решили, что не будем объявлять планы, не подкрепленные реальными проработками и не основанные на уже существующих реальных коммерциализированных технологиях. С другой стороны, хотим как можно меньше полагаться на финансово компенсирующие мероприятия. Покупать квоты – самая крайняя мера. Потому что, строго говоря, это не озеленение, а лишь перераспределение выбросов от одного эмитента к другому".

"Полюс" в начале следующего года планирует представить климатическую стратегию, в которой рассмотрит шаги по декарбонизации производства, разработает методологию по расчету внутренней цены на углерод и сформирует подход к возможным компенсаторным мероприятиям, отмечает Грачев. По результатам компания сможет представить соответствующий бюджет на ближайшие годы.

"В следующем году мы намерены завершить работу над созданием детального плана снижения выбросов СО2 на текущих активах, - рассказал Тулубенский. - В нем также будут критерии для обеспечения углеродной нейтральности проектов, срок эксплуатации которых достигнет 2050 года. Будут определены требования к использованию энергии, полученной из возобновляемых источников, и применению горной техники и обслуживающих транспортных средств с минимальными выбросами СО2 или полностью без выбросов. Также мы проработаем возможности повышения энергоэффективности перерабатывающих и аффинажных мощностей. На основе этого плана мы сможем оценить объем требуемых инвестиций и балансирующих мероприятий".

Плата за углерод

Создание рынка СО2 в России – это не только способ достигнуть углеродной нейтральности, он также может иметь и более прикладной характер, а именно – повысить инвестиции промышленных производителей, в частности металлургов, в обновление производства. Достижение этой второй, прикладной цели поможет переходу к более современным технологиям и замене производств, которые зачатую были построены 70-80 лет назад, полагает Борис Синицын из "Ренессанс Капитала".

Аналитики Альфа-банка ожидают, что компании начнут более активно объявлять о своих программах по снижению углеродного следа и достижении целей по нулевым выбросам на фоне объявленной РФ стратегией об углеродной нейтральности к 2060 году.

На данный момент из 20 крупнейших по рыночной капитализации компаний только две пообещали стать углеродно-нейтральными к 2050 году - "Татнефть" (MOEX: TATN) и "Русал", отмечают эксперты Альфа-банка в обзоре Eco warrior. Крупнейшие мировые горнодобывающие компании, среди которых BHP, Rio Tinto, Anglo American и Vale, уже встали на путь сокращения выбросов до нуля. Самой амбициозной, пожалуй, стала Fortescue Metals - компания хочет достигнуть уровня углеродной нейтральности к 2030 году.

"Норникель" пока не принявший на себя обязательств по срокам достижения углеродной нейтральности, рассчитывает достичь этого намного раньше рубежа, предусмотренного в национальных целях. ГМК ориентируется на сокращение выбросов на 1,5 млн тонн (при ожидаемом выбросе около 10 млн тонн до 2028 года) - с учетом увеличения выпуска продукции к этому времени на 30-40% и негативном эффекте в виде дополнительных 2 млн тонн углекислого газа в ходе реализации крупнейшего экологического проекта, Серной программы. Преимуществом компании является значительная доля гидрогенерации в энергобалансе (около 55%), которая может возрасти по итогам запланированной реконструкции второй гидроэлектростанции Норильского промрайона, Курейской. При этом "Норникель" рассматривает все возможные альтернативы по строительству генерации на основе возобновляемых источников энергии (ВИЭ), хотя в силу специфики погодных условий Таймыра потенциал не только солнечной, но и ветровой энергетики ограничен. До 2028 года "Норникель" планирует ввести около 3 гигаватт мощностей на ВИЭ.

По мнению аналитиков "Ренессанс Капитала", европейская система торговли квотами (EU ETS) на выбросы парниковых газов, как наиболее развитый торговый механизм во всем мире, будет существенно ужесточаться, а цены на СО2 к 2030 году могут вырасти до 265 евро/тонна с 75 евро/тонна на данный момент.

В системе ETS в Китае, по прогнозам экспертов, цены с текущих $7/тонна вырастут к 2030 году до $50/тонна. По пилотному проекту на Сахалине ценовой коридор по углероду составляет 150-2000 руб./тонна ($2-27/тонна СО2).

"Пока нет ясности, примет ли российское правительство принципы, сходные с EU ETS", - отмечают эксперты.

"Мы полагаем, что в долгосрочной перспективе новая система торговли углеродом отразится на затратах пирометаллургии и приведет к росту цен на алюминий, никель и сталь на 20-45% по сравнению со среднесрочными ожидаемыми уровнями", - говорится в обзоре "Ренессанс Капитала".

В недавнем интервью Bloomberg замминистра финансов Алексей Сазанов заявил, что РФ изучает возможность введения системы торговли углеродом, аналогичной ЕС и КНР.

Если бы правила карбонового рынка EU ETS были реплицированы в РФ, то российским сталепроизводителям пришлось бы в среднем платить за 25% прямых выбросов, относящихся к производству стали, подсчитали в "Ренессанс Капитале".

При этом, если другие страны последуют примеру Европы и Китая по введению правил карбонового рынка, то доля мировых выбросов, которая покрывается схемами торговли квотами, может увеличиться с 16% по итогам 2021 года до более 40% в 2025 году, полагают эксперты.

"Дальнейшее неизбежное усиление курса на декарбонизацию подразумевает рост себестоимости производства металлов, потому что, как показала европейская практика, единственный эффективный способ снижения выбросов - торговля СО2. Китай в ближайшее время намерен последовать примеру Европы и создать рынок для торговли выбросами, и этот сценарий представляется неизбежным для других развитых и развивающихся рынков мира", - отмечают в "Ренессанс Капитале".

По оценкам аналитиков, только тот факт, что Европа, Китай и некоторые другие страны создадут рынки СО2, может привести к росту себестоимости, например, алюминия почти на $900/т, что на 45% выше среднего значения за последние 10 лет. Значительный рост себестоимости можно также ожидать для никеля, стали и других металлов.

Почти все опрошенные "Интерфаксом" крупные российские производители черных металлов уже используют в своих внутренних расчетах цену на углерод.

По словам директора по развитию активов, инвестициям и стратегии ОМК, в отрасли условно принята внутренняя цена на углерод на уровне средневзвешенной цены "оффсетов" - углеродных единиц, компенсирующих выбросы.

"Мы ввели такой инструмент, и все новые проекты выбираем с учетом фактора СО2 и его влияния на климат. По результатам завершающегося в этом году инвестиционного цикла у нас отобрано более 70 проектов по влиянию на СО2, каждый из которых в своей мере даст выполнение цели 2023 года. Подробнее об этом также расскажем уже в 2022 году", - сказала Мишанина из "Северстали".

Практика расчета внутренней цены на углерод (shadow pricing) недавно внедрена и на "Новолипецком металлургическом комбинате" (MOEX: NLMK) Владимира Лисина.

"Это позволяет обеспечить соответствие изменяющемуся регуляторному ландшафту, повышение эффективности инвестиций в решения по декарбонизации, а также искать и находить эффективные возможности для достижения углеродной нейтральности, - заявил официальный представитель НЛМК. - Внутренняя цена на углерод позволяет ранжировать климатические проекты в соответствии с их важностью для декарбонизации компании. Базовая цена соответствует текущим уровням ETS, а для моделирования различных ценовых сценариев используется анализ чувствительности".

Позелените сталь

Декарбонизация - один из главных мировых трендов, который имеет к металлургии самое непосредственное отношение: по объему выбросов СО2 отрасль находится на четвертом месте, напоминают в "Ренессанс Капитале".

В сталелитейной отрасли доменные печи все еще занимают лидирующее положение: в России мощности по производству чугуна оцениваются примерно в 60,8 млн тонн, ключевые игроки - НЛМК, Evraz, ММК и "Северсталь".

Процесс производства стали напрямую связан с эмиссией СО2, так как углерод используется непосредственно в процессе получения железа. В то время как средний объем эмиссии на тонну стали при доменном производстве составляет в среднем 2 тонны СО2 на тонну, при выпуске стали в электродуговых печах этот показатель составляет около 300 кг СО2/тонна стали, говорят аналитики Альфа-банка.

Доля российских производственных сталеплавильных мощностей по компаниям, данные Альфа-банка:

 доменные печиэлектродуговые печи
НЛМК26,5 %10 %
Evraz17,5 %5 %
ММК17,1 %11 %
Северсталь17,0 %6 %
Тулачермет3,9 %-
Мечел7,1 %7 %
Металлоинвест6,0 %15 %
Другие4,9 %33 %

В ТМК поддерживают глобальные цели по снижению выбросов парниковых газов, утверждая, что "инвестиции в достижение углеродной нейтральности отроют новые возможности и перспективы, в том числе по развитию новых отраслей промышленности и выходу на новые рынки".

"Металлургическое производство должно стать более "зеленым", - говорят в компании, напоминая, что ТМК к концу 2023 года планирует сократить углеродный след еще на 8% (компания инвестирует для этого почти 3 млрд рублей).

"При этом мы не считаем нужным давать слишком оптимистичные обещания по достижению углеродной нейтральности. ТМК ставит перед собой достижимые цели и постепенно повышает планку, в перспективе этому будут способствовать новые технологии, развитие чистых источников энергии. Что касается доменного производства - от него мы давно отказались как от устаревшего и неэкологичного", - сказали в компании.

По словам представителя НЛМК, для металлургов достижение углеродной нейтральности на практике "представляется немного более сложным мероприятием, чем это может выглядеть на бумаге".

"Одно ясно, что при сохранении традиционной доменной технологии производства углеродной нейтральности достичь будет невозможно. Скорее всего, для этого потребуется развитие новых прорывных технологий с использованием, например, водорода. Если компания заявляет, что она сможет достичь углеродной нейтральности, не изменяя доменному производству, это заставляет сомневаться в реализуемости программы декарбонизации", - отмечает представитель НЛМК.

Согласны в этим и в "Северстали": на данный момент технологии, с помощью которых в теории можно достичь углеродной нейтральности, еще не опробованы в полной мере, либо сложно масштабируются.

"Основной упор должен быть сделан на оптимизацию и улучшение текущих технологий, сокращение Scope 1 и Scope 2, т.е. эмиссии, которая производится в результате нашей хозяйственной деятельности. Некоторые компании говорят о глубокой декарбонизации, но только в рамках отдельных площадок, на которых планируется пилотировать технологии улавливания углерода или водородные технологии. Но одна история - достичь углеродной нейтральности в рамках пилотной площадки, где производство 1 млн тонн стали в год, и география расположения позволяет использовать такие технологии, а совсем другая - декарбонизация крупной металлургической компании полного цикла либо отрасли в целом", - говорит Мишанина из "Северстали".

Пока, по оценкам компании Алексея Мордашова, такая декарбонизации крупного холдинга даже на горизонте-2050 "кажется не совсем реалистичной": для этого должна быть разработана научно обоснованная отраслевая траектория, которая бы воспринималась внешним сообществом как легитимная и соответствовала требованиям Парижского соглашения.

"Сейчас многие инвесторы, страховщики спрашивают - является ли ваша цель научно обоснованной? И надо понимать, что отраслевой обоснованный сценарий для металлургии не разработан. Он разработан для энергетики и для авиационной отрасли, а для металлургии - нет. И мы совместно с Worldsteel, с аналитическими агентствами и инициативой SBTi хотим разработать, согласовать и утвердить научно обоснованную цель для металлургии", - говорят в "Северстали", добавляя, что компания готова следовать отраслевой траектории, но для этого "необходимо знать, какие будут доступные технологии и в каком году, какая будет доступность ресурсов (того же самого лома, возобновляемой энергетики, стоимость первичных материалов, электроэнергии и т.д.)".

"Это будет не наша корпоративная разработка, а научный труд, и на данном этапе его разработки мы понимаем, что металлургия может сократить выбросы по СО2 на 58% к 2050 году, не больше. И это уберет все спекуляции относительно металлургии, - отмечает Мишанина. - Мы хотим донести до мирового сообщества, что черная металлургия сейчас в непростой ситуации. Не потому, что компании отказываются сокращать углеродный след, а потому что пока в мире нет масштабируемых технологий для этого. Спрос на сталь есть, сталь - это основа циркулярной экономики, но сейчас нет способов, которые позволят произвести сталь полностью без углеродного следа в больших масштабах, чтобы удовлетворить все 1,8 млрд тонн ежегодного спроса. Важно сохранить баланс между амбициозностью целей и их научностью и реализуемостью".

О том, что достижение металлургами углеродной нейтральности в среднесрочной перспективе маловероятно, предупреждал на недавнем Дне инвестора ММК бенефициар компании Рашников.

"Китай сказал про углеродную нейтральность в 2060 году. Вы представляете, что такое 2060 год? Это 40 лет. Кто-то говорил про 2050 год. Мы тоже будем не раньше. Я, если честно, как металлург, который столько работает, не верю, что это произойдет в какое-то ближайшее время, - говорил он. - А если это произойдет, то в Америке, наверное: мы сегодня продаем металл по одной цене, а они продают там в три раза дороже - закрыли рынок и продают. Наверное, там с такой отдачей можно, может быть, без субсидий, а в остальных странах, я думаю, что без дотаций просто нереально перейти за короткий промежуток (к уровню углеродной нейтральности - ИФ). Со временем, наверное, да. Но это будет 30 либо больше лет. Поэтому такая сталь на сегодняшний день золотая".

Рашников обратил внимание и на существенный объем инвестиций для достижения уровня углеродной нейтральности и производства "зеленой" стали: "Просто вдумайтесь: мы вам сегодня озвучили проекты с ежегодными капзатратами $1,25 млрд - умножим на четыре. Это $5 млрд за четыре года мы инвестируем, и у нас углеродный след уменьшится всего с 2 тонн до 1,8 тонны СО2 на тонну стали. И то мы считаем, что делаем подвиг".

Сегодня российская металлургия на 75% состоит из производства стали по доменно-конвертерной технологии, и пока нет экономического смысла сносить имеющееся и строить новое по иным технологиям, полагает Чернышев. "Но при устаревании имеющихся мощностей доменно-конвертерной технологии компании будут рассматривать применение иных технологий", - говорит топ-менеджер ОМК.

Выбросы ПГ (данные компаний):

 ММК НЛМК Evraz Северсталь Металлоинвест 
 20162020201620202016202020162020  
Scope 1 (тыс. т СО2 экв.)31 30026 09130 35630 03635 81039 48023 20026 40014 30013 700
Scope 2н/д706,73 8103 5525 0204 1401 480**1 4604 1004 100
Scope 1 (т СО2 на т стали)н/д*2,18*2,04***1,98***2,111,972,097**2,0630,9/2,4****0,9/2,3****

***Scope 1+2 (т СО2 на тонну стали)
**Данные за 2017 год*Удельные выбросы ПГ на тонну стали по методологии ISO 14064: 2018

**** ОЭМК/Уральская сталь

Низкоуглеродный водород

Путь к углеродной нейтральности лежит, в частности, через внедрение водородных технологий. Это второй этап "озеленения" металлургии после перехода на электросталеплавильный процесс с использованием ПВЖ/ГБЖ, отмечают в "Металлоинвесте" Алишера Усманова. Водород - климатически-нейтральный газ, который может использоваться в качестве основного восстановителя железа.

"Технологически эта задача выглядит решаемой, но, чтобы уверенно говорить о переходе на водородную металлургию, необходимо решить вопросы производства, транспортировки, накопления и хранения водорода, - говорит представитель компании Усманова. - Ключевое условие "зеленого" перехода - водород должен быть произведен с нулевым углеродным следом. То есть при производстве водорода должны использоваться возобновляемые источники энергии".

"Традиционные" возобновляемые источники энергии (ВИЭ) – солнечная, ветряная энергетика - не смогут удовлетворить потребности мировой промышленности, полагают в "Металлоинвесте". Поэтому один из ключевых вопросов - признание атомной энергии в качестве низкоуглеродной на международном уровне, отмечают в компании.

В то же время есть и другие технологии получения низкоуглеродного водорода – например, его производство с помощью природного газа с улавливанием и захоронением попутного СО2.

В "Металлоинвесте", как и в большинстве других метхолдингов, сегодня смотрят на обе технологии, обсуждают с другими игроками партнерские пилотные проекты по их отработке. Уже сегодня у компании есть возможность модернизации оборудования под использование до 30% водорода в качестве восстановительного газа при производстве горячебрикетированного железа. Новые установки по производству ГБЖ, которые строит "Металлоинвест", проектируются с перспективой полного перехода на использование водорода в качестве восстановителя.

В ТМК также отмечают, что в среднесрочной перспективе производство и потребление водорода будут только расти. По оценкам компании, доля водородной энергетики начнет расти с 2025 года, а к 2030 году темпы роста будут уже довольно ощутимыми.

"В целом у водородной энергетики есть все шансы занять 10-15% на российском рынке энергоресурсов. В первую очередь, за счет решений для транспорта, а также инфраструктуры для резервной энергогенерации", - сказал представитель ТМК.

В то же время для конкуренции с природным газом себестоимость водорода должна быть около $1 за кг, а пока что себестоимость "зеленого" водорода находится в районе $4-4,5 за кг без учета особенностей хранения и транспорта, полагают в ОМК.

"Так что это пока большой технологический и экономический вопрос. Ну и общая теория говорит о том, что водород - это вторичный носитель энергии, чтобы его получить, надо какой-то первичный носитель энергии трансформировать в водород с соответствующими затратами и потерями. Поэтому очевидно, что переход на водородную энергетику приведет к росту стоимости энергоносителей, за что мы все - потребители товаров - должны будем платить", - резюмирует Чернышев.

Одним из примеров подхода к декарбонизации отрасли с использованием практики перехода к производству стали в электрических дуговых печах из железа прямого восстановления и ГБЖ является проект "Эколант" акционера ОМК Анатолия Седых. Сталь (заготовку) он будет выпускать из российского железорудного сырья и природного газа. Использование новых технологий позволит втрое сократить выбросы СО2 в сравнении с традиционной доменной технологией производства стали из угля и руды.

НЛМК также делает ставку на водород: в этом году компания объявила о строительстве на базе Стойленского ГОКа нового горно-металлургического производства. Проект включает развитие нескольких производственных переделов с освоением новой для компании продукции - ГБЖ. При строительстве ГБЖ модулей НЛМК закладывает возможность перехода с природного газа на водород.

"С технологической точки зрения это относительно простой процесс, который не потребует существенных дополнительных инвестиций. Однако для успешной реализации такого перехода потребуется доступный по объемам и цене зеленый водород. Без доступа к достаточному количеству зеленого водорода по приемлемой цене полный переход на эту технологию может оказаться нерентабельным", - говорит представитель компании.

Изучает перспективы использования водорода совместно с пантерами и "Северсталь". Например, компания работает над производством "зеленого" водорода в Карелии, который можно будет использовать на "Карельском окатыше", если технология окажется эффективной.

"В теории у нас есть возможность использовать водород в производственном процессе, например, для прямого восстановления железа из руды с использованием водорода вместо природного газа. Однако, нам необходимо внимательно рассчитать все финансовые параметры такого проекта, прежде чем брать какие-либо обязательства перед нашими инвесторами. В настоящий момент мы развиваем научно-исследовательский проект совместно с "НОВАТЭКом", направленный на разработку технологии прямого восстановления на основе природного газа, которая значительно снизит выбросы углерода", - сказала Мишанина.

Что касается зеленого водорода - есть несколько технологических и финансовых ограничений, поскольку для внедрения технологии потребуются существенные капитальные затраты для производства и транспортировки "голубого/зеленого" водорода на производственные площадки, отметили в "Северстали". Пока в России достаточно мало зеленой электроэнергии, поэтому в ближайшее время невозможно создание достаточного количества зеленого водорода, отметила представитель компании.

Зеленое ли золото

Считается, что золотодобывающим компаниям может быть проще достичь углеродной нейтральности, чем другим участникам горнорудной отрасли в силу исходно низкого уровня общих годовых выбросов - лишь 0,2% от общемировых выбросов Scope 1 и Scope 2, по данным "Полюса". Для сравнения, доля алюминия - 2%, а стали - 9%. Это производная двух факторов: во-первых, общемировой объем производства золота около 3-4 тыс. тонн против десятков миллионов тонн алюминия и полутора миллиардов тонн стали, а во-вторых - углеродоемкость золота на $1 одна из самых низких среди металлов - в 11 раз ниже, чем у алюминия, и в 6 раз ниже, чем у стали.

Выбросы ПГ (данные компаний):

 Полюс Polymetal Nordgold 
 201620202016202020162020
Scope 1 (тыс. т СО2 экв.)122015102686134521041
Scope 21960510460566н/д124
Scope 1 (т СО2 на т переработанной руды)0,1200,0450,0640,076н/д0,023

"По опыту общения с иностранными инвесторами могу сказать, что они смотрят на каждую компанию отдельно, а не на углеродоемкость отрасли в целом, - добавляет Назимок из Polymetal. - Возьмем пресловутую углеродную нейтральность: ты можешь просто стартовать к ней с чуть более низкого базового уровня. Но легче от этого не будет. По крайней мере с нашей структурой активов это вообще не легко, потому что много удаленных объектов без доступа к зеленой сетевой электроэнергии"."Действительно, удельные выбросы у производителей золота - 30-60 кг CO2 на $100 выручки, тогда как у производителей индустриальных металлов в 10-15 раз больше, - отмечает глава "Полюса" Грачев. - Однако сравнительно низкий уровень выбросов не означает, что производители золота не должны работать над дальнейшим снижением углеродоемкости".

"Я бы сказал, не все то "зеленое", что золото, - согласен Тулубенский из Nordgold. - Конечно, золото в целом "зеленее" других металлов. Однако для его производства также требуется энергия, и важно, чтобы доступность возобновляемых источников энергии, особенно в отдаленных регионах, и их эффективность росла и давала возможность золотодобытчикам переходить на "зеленые" источники энергии".

Также в вопросе "озеленения" золота большую роль играют производители горной и вспомогательной техники, добавляет Тулубенский. "Золотодобытчикам нужны эффективные электрокары и желательно без человека в кабине, то есть полностью автоматизированные. При этом горная техника нового поколения должна работать не только в шахтах, но и в карьерах. Мы пока не видим подобных, подходящих отрасли, готовых решений на рынке и активно работаем с производителями с тем, чтобы их технологии развивались с учетом наших потребностей", - поясняет он.

Любопытное мнение относительно "устойчивости" золота высказал на конференции Mines and Money Иви Хамбро из BlackRock - крупнейшей в мире инвесткомпании по объему активов под управлением. Сейчас инвесторов, которые смотрят на сырьевой сектор через призму ESG, волнует, какие commodities важны для будущего, с одной стороны, и как они производятся - с другой. Проще оправдать необходимость вмешаться в природу и "вырыть" карьер, если ты добываешь медь или никель, или другие сырьевые товары, которые будут задействованы в энергопереходе, пояснил Хамбро, а золотодобытчикам нужно подумать, как преподносить себя молодому поколению, как показать свою актуальность для будущего.

"Золото было финансовым активом, средством обмена на протяжении тысячелетий, - напомнил Хамбро. - И я думаю, что таковым оно и останется еще надолго, но нам нужно найти способ ввести золото в обращение, чтобы оно действительно снова стало деньгами". На фоне инфляции, губительной для бумажных активов, прежде всего, валют, люди начинают тянуться к альтернативе - криптовалютам и т.д. Золото - естественное направление инвестиций в таком случае, считает Хамбро, и, когда добывающие компании поймут это, они смогут репозиционировать себя в глазах инвесторов.

"Кстати, выбросы CO2 при майнинге одного биткойна совпадают с удельными выбросами при производстве индустриальных металлов, - напоминает Грачев. - Несмотря на то, что некоторые участники рынка пытаются противопоставлять биткойн золоту как инструмент хеджирования рисков, именно золото - это тот "зеленый хедж", который нужен рынку в условиях глобального тренда на устойчивое развитие".

29.12.2021 г. /Интерфакс/